Книга Пленники белых ночей, страница 26 – Ирина Ширяева

— Как вы находите начало белых ночей?

— О, эти белые ночи в Петербурге… – В глубине невыразительных глаз собеседницы вдруг замерцали, опасно разгораясь, глухие потаенные огоньки. – Все мы – пленники колдовских белых ночей…

Митя понял, что недооценил даму, посчитав ее занудной и неинтересной. И собрался уже спросить, что она имеет в виду под пленниками. Но тут краем глаза увидел, что государь наконец-то отходит от Лизы. И понял, что надо спешить.

Юноша торопливо поклонился собеседнице и покинул ее. К счастью, это не должно было выглядеть знаком невежливости. Ведь танцевать два танца подряд с одной дамой и уделять ей много внимания бальным этикетом строго воспрещается. В противном случае дама считается скомпрометированной. А если дело касалось барышни, то кавалер и вовсе наутро должен был явиться к ее отцу просить руки.

Так что Митя мог с чистой совестью переключиться на Лизу.

— Позвольте ангажировать вас на вальс…

О, даже в рифму получилось.

Барышня, однако, рифмы не оценила. Да и вообще, как будто Митю не слышала. Стояла, потупившись и тихо улыбаясь чему-то своему. Наверное, все еще находилась в чудесном пространстве, где танцевала с кавалером номер один.

Куда уж нам.

— Позвольте… – опять начал Митя.

Девушка наконец подняла на него глаза.

И Митя забыл окончание фразы.

Возможно, этот сияющий взгляд был по-прежнему предназначен самому императору. Оттого и вышел таким воистину обворожительным.

Возможно. Но зачем же отказываться от мига пусть предназначенного другому, но такого упоительного счастья! Не лучше ли на этот самый миг почувствовать себя тем, кому всегда достается все первоклассное: дворцы, сокровища, слава, легенды. И чудный взгляд самой красивой смолянки.

Чудный взгляд тем временем становился все более вопросительным.

Митя вспомнил, что следует представиться.

— Дмитрий Го… – начал было он, щелкнув каблуками. Но вовремя спохватился: – Э-э-э… Степан Оболонский.

Девушка посмотрела удивленно. Но тут же присела в любезном реверансе, слегка склонив голову.

— Елизавета Белосельская-Белозерская.

Очередной порыв все того же неугомонного ветерка с Невы ворвался в приоткрытое окно и игриво дунул сзади на девичью шейку. Разметал вьющиеся локоны прически и обнажил беззащитный затылок.

Медный всадник повернулся к Финскому заливу.

Те, кто мог это видеть, имели на сей случай четкие инструкции.

Но видеть, конечно, могли далеко не все. А только люди, обладающие определенными способностями и специально обученные.

Именно таким был Стива и его коллеги, которые сидели сейчас в актовом зале дома на Литейном и внимательно всматривались в меняющую цвет и очертания интерактивную карту.

Да, людей в службу НН отбирали по особым параметрам. Ведь это они должны были в случае необходимости защитить город от двух главных потенциальных опасностей Санкт-Петербурга – нечисти и наводнения.

Впрочем, угрозы в названии службы перечислялись произвольно – вероятно, для складности произношения.

Первой опасностью для Петербурга традиционно считались наводнения.

Дивный город, воздвигнутый исключительно своеволием Петра на финских болотах, на топких невских берегах, заливаемых грандиозными половодьями, изначально считался обреченным. Пожалуй, нет другого города во всем мире, которому было бы адресовано такое количество предсказаний и пророчеств о гибели, как Петербург.