Книга Пленники белых ночей, страница 51 – Ирина Ширяева

Он посмотрел на Лизу.

Та вовсе не выглядела удрученной. Совсем наоборот, опустив глаза, улыбалась тихой и опасной русалочьей улыбкой.

На востоке прорезалась узкая бледно-розовая полоска утренней зари. Белая ночь таяла, как кусок сахара в кипятке.

— Нам пора, – сказал Митя.

Он взял Лизу за руку, и они стали выбираться из толпы.

Наконец разгоряченная, гомонящая людская масса осталась позади. Самое время было не спеша проводить Лизу в Смольный. Тем более что вот-вот начнут ходить трамваи. А там, глядишь, и метро откроется – можно будет спокойно добраться до дома.

Однако после музыкального буйства Митин организм чувствовал себя раззадоренным и требовал очередного подзавода.

Хотелось эту неповторимую ночь закончить на какой-то высокой ноте. Поставить эффектную точку.

Митя невольно вспомнил своего отца в бытность того кавалергардом. И ту семейную легенду, когда вот так же под утро он с друзьями отправился на поиски ярких впечатлений.

И нашел такое впечатление в «Бродячей собаке» – на всю жизнь.

Мите хотелось, чтобы они с Лизой этим предрассветным утром тоже нашли друг друга. Ну если не друг друга, то что-то важное. Или хотя бы попытались найти.

Например, Лизину матушку, по которой она так тоскует.

— Как-то быстро закончилась эта ночь. Я и не заметил, – грустно улыбнулся Митя. – Но мы можем успеть еще куда-нибудь сходить.

— Куда? – несколько удивилась Лиза.

— Ну, например, в Ротонду. Отсюда на трамвае по Гороховой быстро доберемся, – предложил Митя. – Вы слышали про Ротонду?

— Ну конечно! – воскликнула Лиза. – Говорят, там исполняются желания. Нужно только написать на стене. Или на бумажке.

— Ну вот, вы и напишите свое самое заветное желание. Может быть, и сбудется, – заманивал Митя.

В то же время парень сильно рисковал. Ведь он не знал Лизу и не мог с большой вероятностью предположить, что она захочет написать. А она вполне могла пожелать, чтобы у нее случился роман со Стивой. Например.

— Да, да! Это очень интересно! – обрадовалась девушка и даже захлопала в ладоши. – Поехали скорее!

В пустом трамвае ребята быстро, как и сулил Митя, добрались до пересечения набережной Фонтанки и Гороховой.

Трехэтажный фисташковый по фасаду дом с белыми колоннами казался абсолютно ничем не примечательным. Глаз за него точно не зацепился бы, если бы не флер до сих пор не раскрытого предназначения этого на вид ординарного места.

Створка тяжелых чугунных ворот во двор оказалась немного приоткрыта. Наверное, намекая таким же, как Лиза и Митя, слишком поздним (или чересчур ранним?) посетителям, что можно войти…

Митя потянул за ручку, дабы расширить щель, и ворота сварливо заскрипели. Словно неосторожно разбуженный от зыбкого сна старик.

Ребята тихо проскользнули под арку и прошли в унылый желтый внутренний двор. Сюда выходило несколько рыжих железных дверей с серыми козырьками.

К одной из них, ничем от других не отличавшейся, Митя потянул спутницу.

На ободранное местами до прежней – синей – краски железо была скотчем кривовато приклеена бумажка: «Господа! Соблаговолите не стучать и не беспокоить жильцов. Извольте позвонить по телефону консьержа».

Митя позвонил по указанному номеру, и дверь скоро отворилась.

На пороге стоял здоровенный парень в казачьей форме. С залихватски закрученными усами и с шашкой на боку. Одной рукой он придерживал дверь, а другой прижимал к гимнастерке заложенный пальцем синий томик Блока.