Книга Пленники белых ночей, страница 7 – Ирина Ширяева

Митя снисходительно улыбнулся. Тотально дождливая весна успела породить чисто питерскую субкультуру. «Новые Ихтиандры», кажется. Суть вроде в том, что все мы из воды вышли – в воду и уйдем. И потому каждый настоящий питерец должен отращивать жабры. В крайнем случае – носить одежку с их изображением.

Причем на тему рыбьего дизайна в сети случались особенно бурные и острые споры. Те, кто считал себя знатоком, заявляли, что гипотетические жабры должны располагаться у человека где-то за ушами или в крайнем случае на шее. А значит, рисунок на весенних коллекциях молодежной одежды неправильный.

Оппоненты возражали, что если жабрам суждено заменить легкие, то и вырастут они на месте этих самых легких – элементарно!

В результате появились дорогие свитера с глухим воротом и «правильным» рисунком – для эстетов. А дешевые худи и футболки с «неправильными», но броскими жабрами стали считаться еще большим шиком среди подростков. Ведь, как известно, подростки любят все неправильное.

Господи, о чем это он?! Митя потряс головой: какая только ерунда на ум не идет, лишь бы об экзаменах не думать!

В любом случае жабры он отращивать не собирался. Где бы они ни находились.

«И вообще, мне бы ваши заботы».

Утомленный студент расслабился под ласковыми солнечными лучами и даже норовил дремать на ходу. Все-таки сказывались последствия лихорадочной экзаменационной зубрежки – переутомление и недосып. Когда за несколько дней и ночей ухитряешься переварить материал, которому вообще-то на переваривание отведено целых полгода.

Шагать бы так и шагать. Ни о чем не думать. Напрочь забыть про необъятные учебники и выносящих мозг экзаменаторов. Раствориться в текущей беспечности момента.

А вот и показалось розовое здание дворца Белосельских-Белозерских…

Но что это?! Сонливость мигом слетела с парня.

Напротив дворца и вдоль набережной Фонтанки толпилось изрядное количество народу.

А по проезжей части Невского – на что Митя обратил внимание только сейчас – тянулась замершая вереница нетерпеливо сигналящих автомобилей. Очевидно, где-то впереди, в районе Аничкова моста, дорогу закупорила непробиваемая пробка.

Там явно происходило что-то необычное.

Митя припустил бегом и вклинился в толпу.

Людское скопище нервно колыхалось, ахало и изумленно вскрикивало. Вновь подошедшие в недоумении вытягивали шеи. Некоторые настырно пытались пробраться вперед.

А им навстречу из толпы лихорадочно выдирались люди с перекошенными от страха лицами. И спешили уйти подальше от чего-то невероятного, что сейчас творится на мосту.

Митя заработал локтями, получая в ответ тычки и возмущенное шипение. Но пробиться в первые ряды зевак ему все-таки удалось.

И парень ахнул вместе с остальными.

На мосту творилась совершенная фантасмагория.

Во-первых, сразу бросалось в глаза, что все четыре угла моста больше не украшают знаменитые скульптурные композиции Клодта «Укротители коней».

А ведь уже почти два века атлетичные юноши, замерев в напряженных экспрессивных позах, пытались оседлать непокорных жеребцов. Твердо и нерушимо стояли скульптуры на высоких гранитных пьедесталах, став символом не только Аничкова моста, но и Санкт-Петербурга.

И вот – во-вторых! – куда-то бесследно исчезли юноши укротители.

Ну а в-третьих, случилось самое невероятное! Бронзовые кони вдруг ожили, спрыгнули с постаментов и поскакали по мосту, гремя бронзовыми копытами.