Книга Поединок сердец, страница 136 – Тессония Одетт

Ее глаза расширяются, и я практически вижу, как разыгрывается ее воображение, когда до нее доходит понимание.

Отлично. Если это вобьет в нее хоть немного здравого смысла, я сделаю картину еще яснее.

Я наконец позволяю себе прикоснуться к ней, приподнимая ее подбородок большим и указательным пальцами. Мое прикосновение остается нежным, но в тоне звучит сталь.

— Позволь мне разложить все по полочкам, Вини. Я, может, и готов играть честно и оставить нашу победу на усмотрение мистера Флетчера, но это не значит, что я лягу и позволю тебе выиграть это пари. Загони меня в угол – и я буду драться. Откажешься играть честно – и я сыграю грязно. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я переспал с кем-то другим? Чтобы я проделал с незнакомкой все то же, что делал с тобой прошлой ночью?

Ее глаза расширяются еще больше, грудь тяжело вздымается.

Я провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Ты хочешь, чтобы мои прикосновения достались чужой коже? Мои губы целовали чужую шею? Мои пальцы доводили кого-то иного до блаженства? Мой орган наполнил до краев незнакомку?

Она качает головой, движение легкое, но резкое.

Я приближаю свое лицо к ее лицу.

— Тогда позволь мне отменить наше пари.

Она слегка наклоняется ближе, ее дыхание смешивается с моим.

Черт, это опасно. Я не собирался дразнить ее таким образом. Я должен был провести между нами черту. Вытащить голову из облаков, в которых витал. Вспомнить, почему любить человека опасно. Почему я никогда не буду достаточно хорош. Почему мои цели касательно Кэсси важнее моего сердца. Но я уже чувствую, как рассыпаюсь от ее близости. Застыв на краю пропасти, ведущей в глубины моего сердца.

Возможно, я могу рухнуть туда.

Возможно, мы и правда откажемся от пари и просто посмотрим, что будет дальше, без этой игры в «свободный пропуск». Возможно, и впрямь остается шанс на что-то светлое, даже если контракт достанется только одному из нас.

Возможно…

— Нет. – Эдвина отступает так резко, что я замираю на месте. Она отказывается встречаться со мной взглядом, когда продолжает: – Нет, мы не можем отменить наше пари. Я… мне оно нужно. Я не могу оставлять это на волю случая.

Мое сердце раскалывается. Трещит.

Затем я заставляю себя признать, что так будет лучше. Она сделала свой выбор. Выбор, который должен был сделать я, потому что она права насчет пари. Это единственный способ, которым любой из нас сможет бороться за победу собственными усилиями.

Она отступает еще раз, опустив глаза так, что я больше не вижу их за бликами на стеклах. Хотя она не может скрыть дрожь в голосе.

— Делай то, что тебе нужно. Я тоже буду.

Эдвина круто разворачивается, чтобы уйти. Я тянусь к ней, отчаянно пытаясь остановить ее отступление. Но моя благоразумная сторона приковывает мои ноги к месту.

И пальцы сжимают лишь пустоту.

Мне не хватает Уильяма. Он сидит рядом со мной в поезде, но это не совсем он. По крайней мере, не та версия, которую я узнала. Та, что мне стала нравиться. Может, это потому, что Зейна больше нет рядом, чтобы выманить его из скорлупы. Или, может, это последствия нашего разговора на крыше. Как бы то ни было, с тех пор, как мы покинули Луменас и отправились в следующий пункт назначения, Уильям стал сплошь надменным поэтом. Он говорит редко, а когда говорит, его тон полон насмешек или полного безразличия. Или флиртует, но только в общении со своими поклонниками. За последний отрезок нашего путешествия у нас прибавилось двое таких – супружеская пара, узнавшая в Уильяме поэта, набирающего славу по всему острову. Они не оставляют нас в покое с тех пор, как уселись в кресла напротив нас, рядом с Монти. Поскольку этот поезд предлагает только общие вагоны для дневных поездок, вежливого способа от них скрыться нет. Я бы и не стремилась скрыться, если бы они уделили хоть каплю внимания мне, но их взоры прикованы лишь к Уильяму.