Книга Поединок сердец, страница 144 – Тессония Одетт

Боль в его голосе заставляет мое сердце смягчиться. Расколоться. Наполниться теплом, болью и состраданием. Не успев передумать, я обхожу стол, оказываясь рядом с ним. Уильям не встречается со мной взглядом, продолжая расставлять приборы, поэтому я кладу ладонь на его руку, останавливая его.

Хмурюсь, глядя на него снизу вверх.

— Ты правда за нее боишься. Это больше, чем просто «опека», как она называет, не так ли?

Он смотрит на меня, и выражение его лица такое разбитое, такое открытое и уязвимое, что у меня сжимается горло. Я сглатываю комок, по мере того как все больше и больше деталей складываются в целую картину.

— Лидия… она умерла от той же болезни, что и у Кэсси?

Он медленно кивает.

Моя нижняя губа дрожит.

— Уилл…

— Меня пугает, что люди могут быть такими хрупкими, – шепчет он, не отрывая от меня взгляда. – Я никогда не думал, что полюблю кого-то из…

Он резко захлопывает рот, когда по полу позади нас эхом разносятся шаги. Его уязвимость исчезает за тщательно выверенной маской, настолько убедительной, что я начинаю сомневаться, не придумала ли я только что пережитый нами нежный момент.

Уильям поворачивается к нарушителю спокойствия, а я все еще пытаюсь осмыслить его недосказанную фразу. Что он имел в виду, говоря о любви? Чувствовалось, что он стоял на пороге важного признания.

Неужели речь шла о Джун?

Или… не слишком ли самонадеянно с моей стороны предполагать, что это могло касаться меня?

— Вот они где, – раздается женский голос.

Мне требуется немалое усилие, чтобы выбраться из собственных мыслей, – до тех пор, пока я не обращаю взгляд на женщину-фейри, которая, должно быть, и есть Обри. Она столь же ослепительна, как и бальный зал вокруг нас: пышные формы, огромные фиолетовые глаза и светлые волосы, к концам переходящие в бледно-голубой. На ней блузка и юбка в стиле, похожем на мой, но складки и сборки сидят на ее фигуре «песочные часы» так идеально, что, должно быть, сшиты на заказ. А еще у нее за спиной сложены переливающиеся крылья. Они напоминают стрекозиные, но намного больше, видимо для того, чтобы соответствовать пропорциям ее человеческого облика.

Она останавливается перед нами и представляется мне. Я отвечаю вежливым приветствием и бросаю осторожный взгляд на Уильяма в поисках хоть какого-нибудь намека на сохранившееся после нашего разговора смятение. Он выглядит совершенно безмятежным.

Возможно, мне все это померещилось. Возможно, он намеренно дергал за струны моего сердца. Возможно, игра, в которую мы играем, изменилась.

Я изо всех сил стараюсь выбросить этот эпизод из головы и оставаться в настоящем.

Обри описывает завтрашний бал.

— В программе ужин, танцы и более ста лотов на аукционе, и вы все можете в них участвовать. И я имею в виду каждого из вас, даже Дафну и мистера Филлипса, особенно когда речь заходит о танцах.

Она вручает мне две карточки с цветочным узором, каждая на шелковой ленточке. Я открываю одну и вижу список танцев и пустое пространство рядом с каждым. Я не держала в руках танцевальную карточку уже много лет. С того самого сезона, когда вышла в свет.

— Пожалуйста, передайте одну из них Дафне, – говорит Обри, – чтобы и она могла поучаствовать, если захочет. Каждый, кто сдаст свою карточку в конце вечера, принесет по десять сапфировых монет за каждый заполненный танец. Все вырученные средства пойдут в Литературное общество Фэйрвэйва на поддержку программ распространения грамотности в сельских поселениях, как для благой, так и для неблагой формы детей.