Онлайн книга «Поединок сердец»
|
Это первый раз, когда я сделал нечто подобное. Первый раз, когда я по-настоящему поцеловал кого-то, к кому не испытываю влечения. Проклятье, я должен испытывать влечение к Джолин. Она симпатична, это я могу признать, но истинное влечение – это нечто другое. После тех инцидентов с Мередит и Гретой Гартер мои вкусы стали более определенными. В мои университетские дни, когда я переспал с половиной своих знакомых, влечение было чисто физическим. Теперь же появился и эмоциональный аспект. Когда девушка просто симпатичная, или красивая, или сексуальная, из этого больше не составить полной картины влечения. По крайней мере, для меня. Конечно, подобные качества остаются определенным фактором, но что важнее – это неоспоримая тяга. Томление. Желание большего. Подождите. Разве это не значит… что я испытываю влечение к Эдвине? Я провожу рукой по лицу и снова начинаю расхаживать. Ее образ заполняет мои мысли. Огненные волосы, всегда растрепанные. Эти очки, постоянно подталкиваемые выше по переносице, независимо от того, начали они сползать или нет. Запачканный подол ее платья в день нашей встречи. Ее босые ноги, когда она отказалась забрать свои туфли. Ее нрав. Ее гордость. То, как она лжет. Мое сердце отзывается на каждое видение. На каждое воспоминание. Тук. Тук. Тук. Даже когда во мне пульсирует раздражение, ему вторит и нечто иное. Та самая тяга. Томление. Желание. Голод. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Я не могу испытывать к ней влечение. Я не испытываю влечения к… Я не… — Черт, – бормочу я, с силой потирая подбородок. Как, черт возьми, это произошло? До встречи с Эдвиной я был полон решимости ее невзлюбить. Она была той самой коварной писательницей, чья пьеса разрушила мою карьеру, и ее появление в «Полете Фантазии» было крайней нежеланным. Это означало, что я больше не являюсь единоличным владельцем тура «Бьющиеся в унисон сердца». Наши первые взаимодействия разожгли во мне дух соперничества. Мало того, она снова и снова привлекала мое внимание просто потому, что ее неприязнь ко мне была донельзя очевидной и забавной. Она была источником развлечения, не более того. Не. Более. Того. Верно? Возможно, я и защитил ее пару раз, но первый случай был братским порывом по отношению к типичной деве в беде. Второй случай – укрытие ее от ужасов северного крыла – был вызван заботой о ее хрупкой человеческой природе. Но в коридоре у ее комнаты… То, как я говорил с ней. Предложение, которое я сделал. То, как я сказал, что сделаю с ней. То, что я хотел сделать с ней. То, что я все еще хочу сделать с ней. Это не было ни шуткой, ни защитой. Это ревность и желание. Ради всего святого, я больше не могу себе позволить отрицать это. Я испытываю влечение к самой странной женщине, которую когда-либо встречал, и одно лишь признание этого открывает в моей груди пропасть – одновременно болезненную и приятную. Первое перевешивает второе, когда я вспоминаю, как неверно она истолковывала каждый мой флирт, прямо как в ту ночь, когда мы заключили наше пари. Она даже насмехалась надо мной по поводу моей «избранницы», тогда как именно ее я пытался заманить в свою постель. Именно на нее был направлен мой взгляд через весь зал в Сомертон-Хаусе. Как она могла это неверно истолковать? Как она может не знать? |