Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 14 – Юлия Арниева

Мы поднимались на второй этаж без лишней спешки. В кабинете всё уже было приготовлено к работе: на столе в безупречном порядке лежали те самые семь страниц соглашения, над которыми мы сидели накануне допоздна, а рядом ждала открытая чернильница.

Мы устроились в креслах друг напротив друга. Граф молча взял свой экземпляр, Финч подал мне мой и отступил к конторке, готовый вносить финальные правки. Я ещё раз перечитала весь документ целиком — медленно, въедливо, проверяя каждую формулировку. Хавершем листал свою копию параллельно, мерно постукивая пальцем по краю стола в тех местах, где параграфы требовали особого внимания.

Первым отдельным разделом шло управление капиталом: всё, что принадлежало мне до брака и будет заработано после, оставалось под моим единоличным началом. Граф не имел права ни запрашивать отчётности, ни оспаривать моих решений. Вмешательство в дела моих предприятий исключалось полностью: ни советы, ни проверки, ни право подписи под контрактами.

Следом шли обязательства сторон. Финансирование расчистки русла и модернизации шлюзов я брала на себя, но взамен получала угодья вдоль канала на правах долгосрочной аренды сроком на девяносто девять лет с исключительным правом выкупа. Оформить и подписать этот договор требовалось до венчания: по английским законам, как только я стану графиней Хавершем, любые мои новые права на землю автоматически перейдут под власть мужа.

Сам же граф не мог просто продать мне эти угодья — они были защищены майоратом и неотчуждаемы от его титула. Однако закон не запрещал ему сдать их в вековое пользование, полностью лишая своих преемников возможности вмешаться. Дополнительно Финч вписал туда пункт об исключительном праве выкупа земель в собственность, если ограничения майората когда-либо будут сняты.

С деньгами мы поступили ещё жестче, создав для них недосягаемое убежище. Все накопления от моих производств и будущую прибыль мы вывели в независимый целевой траст под управлением Финча. При этом сам Финч не получал права распоряжаться ими по своему усмотрению. Каждое вложение, каждый перевод, каждая крупная выплата требовали моего письменного согласия и должны были соответствовать заранее закреплённой цели. Я не настолько доверяла людям, чтобы отдавать им деньги. Но доверяла себе достаточно, чтобы заранее ограничить даже тех, кому доверяю.

Для постороннего наблюдателя будущая графиня Хавершем выглядела женщиной без свободного капитала. На деле деньги никуда не исчезали, просто теперь добраться до них стало значительно сложнее: юридически эти средства больше не принадлежали мне напрямую, а значит, ни возможные кредиторы графа, ни объявившийся наследник, ни любой иной заинтересованный господин не смог бы заявить на них права. У будущей супруги Хавершема попросту не было личных денег, которые можно было бы обратить в уплату чужих обязательств.

Любой другой аристократ с Сент-Джеймс счел бы подобный договор позором, ведь соглашение фактически связывало его по рукам и ногам, отдавая кусок родового имения под нужды промышленницы. Но Хавершем, перевернув страницу, лишь глухо усмехнулся. Старик прекрасно понял, как красиво мы заблокировали все лазейки к моим карманам, и в его прищуре читалось лишь уважение игрока, встретившего себе равного.