Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 16 – Юлия Арниева

Леди Уилкс приняла меня в малой гостиной. По тому, с каким видом она сидела в своём любимом кресле у окна, было ясно ещё с порога: разговор начнётся не с чая. Она даже не прикоснулась к фарфоровому чайнику, который мирно исходил паром на серебряном подносе.

— Я узнала о вашей помолвке последней, — произнесла она, едва я переступила порог, и в её голосе соединились оскорблённое достоинство и искреннее изумление. — После Лондона, Норфолка и, подозреваю, каждого лакея на Беркли-сквер. Катрин, дорогая, признаться, я не предполагала, что столь оглушительное известие получу из третьих рук.

— Я не хотела тревожить вас до окончательного решения, — ответила я, устраиваясь в кресле напротив.

— До окончательного решения, — повторила она с расстановкой. — Катрин, вы объявили о помолвке за обеденным столом у Хэмфриза. При дюжине свидетелей. Это и есть окончательное решение.

— Официального объявления не было, — возразила я.

Она на секунду замерла, смерив меня долгим, проницательным взглядом. Мой невозмутимый тон явно выбил её из колеи, требуя смены тактики. Демонстративно поправив кружевную манжету, она всё же взяла фарфоровый чайник и неторопливо, с подчёркнутым изяществом разлила чай по чашкам.

— Хорошо, — произнесла она наконец, глубоко вдохнув. — Но граф Хавершем… Катрин, ради всего святого. Ему под семьдесят. Он дважды вдовец, что вы, очевидно, знаете. У этого человека характер испанского инквизитора: он суров, нетерпим, мстителен в мелочах и абсолютно неуправляем в крупных делах. В Норфолке его боятся соседи, в Лондоне от его вежливого поклона у министров спины сводит.

Она сделала паузу, недовольно поджав губы.

— Однако справедлив, — добавила леди Уилкс нехотя, словно выплюнула горькую пилюлю. — И это самое невыносимое в людях с дурным характером.

Она вдруг посмотрела на меня в упор, и в её прищуре мелькнула тень любопытства.

— Катрин… не сочтите меня излишне сентиментальной… Но как же сердечные привязанности? Он не слишком стар для вас, дорогая?

Я сделала глоток, прежде чем ответить.

— В нашем обществе любовь — это роскошь. А граф — это то, что мне сейчас нужно.

Леди Уилкс долго молчала, пристально разглядывая моё лицо, словно пыталась прочесть то, что я оставила между строк. Затем напряжение в её плечах чуть спало, уступив место привычному холодному одобрению.

— Увы, вы правы. И, пожалуй, так оно и лучше. По крайней мере, этот старый лис достаточно брезглив, чтобы не промотать ваше состояние за карточным столом и не приводить в дом девиц из Друри-Лейн. Для нашего времени — это уже почти добродетель.

Она снова взяла чашку и сделала крошечный глоток.

— Но то, что вы не сообщили мне о свадьбе, Катрин, это всё равно возмутительно.

— Зато я хочу поручить вам её организовать, — сказала я.

Леди Уилкс замерла, затем медленно опустила чашку на блюдце. Звон фарфора отчетливо прозвучал в тишине гостиной. Мгновение и её взгляд стал цепким, расчётливым, а тон деловым:

— Список гостей. Сколько человек Хавершем согласен терпеть под одной крышей?

— Около трёхсот.

— Триста, — повторила она, задумчиво взирая перед собой. — Это значит, что половина Лондона будет оскорблена тем, что их не позвали. Составим списки так, чтобы обиженные принадлежали к разным лагерям, иначе они объединятся против вас прежде, чем вы доберётесь до венчания. Цветы — только белый и зелёный. Никаких жёлтых нарциссов, они хороши в апреле, а не на свадьбе в декабре. Лёд — понадобится много, особенно если подавать рыбные блюда. Музыканты — струнный квартет, не больше. Хавершем всё равно слышать их не захочет, а делать вид, что слушает, не станет. Священник — кто будет вести венчание? У вас есть предпочтения или доверите мне?