Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 180 – Юлия Арниева

— И что же все-таки было в рагу? — не выдержал Моррис.

— Не имею ни малейшего представления! Но подозреваю, что оно бегало по трюму, а вовсе не по лугу.

Он первым расхохотался собственной шутке. Эдмунд фыркнул, поспешно уткнувшись в тарелку, Берит улыбнулась, и напряжение за столом, наконец, начало отпускать.

Артур же невозмутимо отпил вина и задумчиво проговорил:

— В моем полку, ваше высочество, подавали нечто весьма похожее. Правда, повар не утруждал себя названием «рагу». Это именовалось похлебкой и, насколько я мог судить, готовилось из всего, что не успело убежать.

— Вот! — Кларенс хлопнул ладонью по столу. — Наконец-то человек, который меня понимает. Армия и флот могут спорить обо всем на свете, но в одном между ними царит полное согласие: солдату и матросу следует подавать то, что они не станут рассматривать слишком внимательно. Потому-то, милорд, я и называю вашу супругу благодетельницей флота.

Он поднес бокал к губам, но пить не стал.

— Знаете, скольких людей я потерял не от французского огня, а от дрянной провизии? От солонины, которую следовало выбросить за борт еще за год до того, как ее погрузили на корабль?

Сказано это было все тем же легким тоном, каким минуту назад он рассуждал о содержимом корабельного рагу. Только теперь никто не улыбнулся.

— В Вест-Индии, — продолжил Кларенс уже спокойнее, — я однажды потерял едва ли не половину команды от цинги. И знаете, что было самое скверное? Трюмы были полны. Только лежало в них такое, чем порядочный хозяин побрезговал бы кормить свиней. А поставщик к тому времени уже получил свои деньги в Портсмуте и, полагаю, превосходно спал по ночам.

— Вы служили в Вест-Индии, ваше высочество? — тихо спросила Берит.

— Три года. Одно время командовал «Пегасом».

Он повернулся к ней, и голос его сделался мягче.

— Прескверное место для англичанина. Жара, лихорадка и плантаторы. Впрочем, одного доброго друга я там все же приобрел. Капитана Нельсона. Отвратительный нрав, отвратительное здоровье и удивительная способность ссориться с начальством.

— Нельсона? — Радд впервые за весь ужин заговорил. — Того самого, ваше высочество?

— Теперь уже того самого. Тогда он был всего лишь капитаном, который ухитрялся нажить себе неприятности быстрее, чем остальные чин. Я даже присутствовал при его свадьбе на Невисе. Невесту некому было вести к алтарю, и эта честь досталась мне.

— Вы выдавали замуж леди Нельсон?

— Совершенно верно. — Кларенс усмехнулся, отправляя в рот кусок запеченной спаржи. — И, между нами, к выбору жены Нельсон подошел с той же решительностью, с какой шел на неприятеля. Увидел цель и уже не сворачивал.

После этого разговор пошел веселее.

Кларенс вспомнил Нью-Йорк и историю о том, как американцы намеревались его похитить. По его словам, заговорщики несколько недель ожидали случая схватить королевского сына на берегу, а он именно в те дни не покидал корабля.

— И знаете почему? — спросил он, обводя нас торжествующим взглядом и звеня графином, подливая себе кларета. — Я провинился и был оставлен на борту.

— Чем же вы провинились, ваше высочество? — осторожно спросил Моррис.

Кларенс выдержал паузу, поправляя сбившийся шейный платок.

— В этой части рассказа я предпочитаю ссылаться на несовершенство собственной памяти, — с улыбкой продолжил герцог. — Но, по словам моих сослуживцев, причиной было вино. Несколько лишних бокалов и мне запретили покидать корабль. Так что своей свободой я, возможно, обязан вовсе не предусмотрительности командования, а собственной невоздержанности. С тех пор я не спешу осуждать человеческие слабости. Никогда не знаешь, какая из них однажды спасет тебе жизнь.