Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 184 – Юлия Арниева

— Бедный мистер Радд, — рассмеялась я. — Еще утром он собирался спокойно заниматься строительством завода, а к вечеру уже должен построить двадцать кресел для Гринвича и купальню для королевского сына.

— Он так и сказал, миледи, — с готовностью подхватила Джейн. — Что завтра же уедет к каналу и до Рождества оттуда не покажется.

— Не поможет. Его высочество теперь знает, где его искать.

Джейн прыснула, но тут я вспомнила еще об одном важном деле.

— Завтра напомни мне написать мистеру Финчу. Пора заняться патентом на усовершенствованное кресло, пока о нем не заговорили. И надо поговорить с самим Раддом. Одному ему со всем этим уже не справиться. Пусть присмотрит двух-трех толковых механиков, возьмет в помощники и начинает учить. После сегодняшнего ужина боюсь, заказов у него станет гораздо больше.

— Думаете, о кресле узнают, миледи?

— После того как им заинтересовался сын короля? Джейн, я удивлюсь, если через месяц о мистере Радде не будет знать половина Лондона.

Она задумалась на мгновение, потом согласно кивнула и принялась вынимать шпильки.

Пока Джейн помогала мне раздеться и приводила в порядок волосы, я еще несколько раз поймала себя на улыбке. День начался с документов о Чарльзе, продолжился приездом Артура, а закончился сыном короля за нашим столом, двадцатью креслами для Гринвича и едва не разобранным титаном. Для одного дня, пожалуй, было достаточно.

Когда Джейн, наконец, ушла, я забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и заснула прежде, чем успела подумать, что принесет утро.

Утром меня разбудил стук копыт на каретном дворе. Я еще лежала в полусне, пытаясь понять, кому понадобилось гонять лошадей в такую рань, когда в спальню бесшумно вошла Джейн с кувшином горячей воды, над которым клубился пар.

— Его высочество на конюшне, миледи, — шепнула она, ставя кувшин возле умывального таза. — С половины седьмого там.

Я повернула голову к окну. За плотными занавесями едва серел промозглый мартовский рассвет.

— Что он там делает?

— Не могу знать, миледи. Фентон сказал, сперва его высочество осматривал стойла, потом велел показать овес. А теперь вовсю спорит с Симмсом.

Это было настолько в духе Кларенса, что я лишь вздохнула и откинула одеяло.

— И давно?

— Минут двадцать, миледи. Фентон хотел вмешаться, да передумал. Сказал, Симмс сам виноват, нечего было утверждать, будто в Кенте лошадей кормить не умеют.

Я невольно улыбнулась. Кажется, его высочество нашел себе достойного противника еще до завтрака.

К столу Кларенс явился первым. Высокие ездовые сапоги успели собрать на себя добрую половину норфолкской грязи, на щеках от холодного воздуха горел румянец, а волосы, несмотря на все старания камердинера, снова выбились у висков.

— Ваш кучер смеет утверждать, будто норфолкский овес превосходит кентский, — объявил он вместо приветствия, усаживаясь за стол и разворачивая салфетку. — Я потребовал доказательств, но пока не получил.

— Боюсь, ваше высочество, Симмс теперь не успокоится, пока не отправит вам в Буши мешок нашего лучшего овса.

— Прекрасно! Пусть отправляет. Скормлю его своим лошадям и сообщу Симмсу результат.

— Только непременно в письменном виде. Иначе он потребует свидетелей.

Его высочество на секунду замер, уставившись на меня, затем уголок его рта дернулся, и он от души расхохотался. Артур же опустил газету и взглянул на гостя поверх очков.