Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 70 – Юлия Арниева

Герцог Кларенс замолчал и бросил быстрый взгляд в сторону Норта. Поймав его едва заметный кивок, Норт тотчас шагнул вперед и бесшумно распахнул передо мной дверцу кареты. Принц отступил на полшага, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться на высокую подножку.

И стоило мне устроиться на сиденье, его высочество коротко поклонился, повернулся к собственному экипажу и скрылся за лакированной дверцей. Почти тотчас колеса его кареты застучали по подмерзшей мостовой, унося его прочь.

— Домой, Норт, — проговорила я, откидываясь на спинку сиденья.

— Да, миледи, — Норт закрыл дверцу, поднялся на козлы, и мы тоже тронулись.

На протяжении всей дороги до Кинг-стрит я смотрела в окно на тусклые фонари, расплывающиеся в сыром лондонском тумане и пыталась нащупать логику в том, что только что услышала. Почему три последних месяца? Что изменилось?

Как сказал Кларенс — тридцать лет он никому не был нужен: долги, сомнительная связь с актрисой Дороти Джордан, многочисленные внебрачные дети и репутация неотесанного моряка, чьи манеры заставляли светских дам бледнеть. Расклад сил среди сыновей короля был давно предельно ясен. Принц Уэльский — старший, но его долги и скандалы делали его ходячей катастрофой для короны. Герцог Йоркский прочно держал в руках армию и в политику не лез. Младших братьев вроде Кента в расчет и вовсе не брали — король был к нему холоден и годами отсылал служить подальше от Англии. Кларенс же в этой цепочке наследников всегда считался фигурой комичной: нищий, непредсказуемый моряк, от которого не ждали ничего, кроме пьяных демаршей в Палате лордов.

Я прикрыла глаза, и меня тотчас обдало холодным потом. Картинка сложилась. К нему пошли тогда, когда наше интендантское предприятие в Саутуорке принесло первые плоды. Еще полгода назад принц Уильям был нищим и неопасным. Теперь за его спиной стояли мои сушильни и огромные деньги от Адмиралтейства, Кларенс стал силой, способной спутать карты любой из существующих фракций. Из комичного чудака он превращался в популярную фигуру, в лидера, за которым готовы пойти промышленники Сити и Адмиралтейство. И теперь его пытались перекупить, накинуть на него золотую узду, пока он не осознал собственный вес…

Карету ощутимо тряхнуло на выбоине, прервав мои тягостные мысли. За окном уже тянулись знакомые очертания Кинг-стрит, и сквозь туман приветливо проступал теплый свет окон моего дома. Мысль о том, что в столовой меня ждут Мэри и доктор Моррис, тотчас подействовала умиротворяюще. Лошади замедлили ход и остановились. Норт распахнул дверцу, и стоило мне ступить на крыльцо как все тревоги отступили, оставив лишь глубокую усталость.

В холле меня встретила миссис Грант. Приняв из моих рук тяжелый, отсыревший от лондонской измороси редингот, она учтиво осведомилась, когда прикажете подать ужин.

— Через десять минут, миссис Грант, — ответила я, оправляя перчатки. — Мне нужно лишь освежиться с дороги.

Поднявшись к себе, я быстро, с помощью Джейн, сменила дорожное платье на домашнее и спустилась в столовую. Мэри и доктор Моррис уже ждали меня за столом. В комнате горели свечи в серебряных канделябрах, в камине тихо потрескивали угли, в воздухе стоял аппетитный аромат запеченной рыбы и пряных трав, а миссис Грант как раз разливала по бокалам легкое белое вино.