Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 71 – Рия Адри

Слишком спокойным.

— Не смотрите так, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Как?

— Будто уже решили платить собой.

— Я держу порог.

— Я вижу.

— Тогда выбирай не меня. Выбирай жизнь.

Голос у него был хриплым, но точным. Он действительно старался. Даже сейчас, когда каждая часть его драконьей природы, должно быть, требовала сжать меня в руках и не отпускать к свету.

Телефон лежал между нами экраном вверх.

Мама смотрела прямо в камеру. Слёзы текли по её лицу, но она не просила вернуться. Не звала. Не держала. Только повторяла:

— Доченька, я здесь. Я держу. Я люблю тебя.

И это было тяжелее любых уговоров.

Ная в серебряной чаше светилась тихо. Серый огонёк дрожал, но не рвался к старому телу. Элира стояла рядом с чашей, держала ключ Севрины и смотрела на меня так, будто передавала мне обратно моё же право: жить не из долга.

Мара с трудом подняла голову.

— Лина… мост открыт. Но долго не смогу.

— Я знаю.

Самуил положил сердечный ключ на камень.

— Если выбираешь старое тело — говори имя прежнего мира, смотри на мать и отпускай метку. Если выбираешь это тело — говори имя здесь, смотри на свою жизнь и проси мать отпустить тело. Если хочешь оставить мост, нужно назвать оба мира и выбрать один дом сердцем.

— А если ошибусь?

Старик посмотрел на меня очень мягко.

— Живые всегда рискуют ошибиться. Мёртвые уже ничего не выбирают.

Прекрасно.

Утешение уровня “хуже будет только смерть”, но от Самуила и это звучало заботливо.

Я подошла к телефону.

Арвен напрягся.

— Лина, к линии близко.

— Я знаю.

— Если свет потянет…

— Я скажу.

— Не геройствуй молча.

Я посмотрела на него.

— Это моя фраза.

— Теперь общая.

Даже сейчас я едва не улыбнулась.

Потом опустилась на колени перед телефоном. Белый свет палаты лёг на мои руки. Я увидела своё прежнее тело. Врачи стояли в стороне, словно что-то в комнате заставило их ждать. Мама держала кулон на моей груди и смотрела на экран телефона так, будто видела меня не глазами, а всем сердцем.

— Мам.

— Я здесь.

— Тело слабое?

— Врачи говорят, что сердце держится. Но они ничего не понимают. Я тоже, если честно.

— Ты хорошо держишься.

Она выдохнула сквозь слёзы.

— Я потом развалюсь. Сейчас нельзя.

Горло сжалось.

Да. Это точно моя мама.

Я провела пальцами по экрану, хотя касалась только стекла.

— Я могу вернуться.

Арвен за моей спиной не издал ни звука.

— Я знаю, — сказала мама.

— Но если вернусь сейчас, этот мир потеряет меня резко. Арвен может пострадать. Мара тоже. Путь закроется. Ная останется без суда. Калиста с Виктором ещё где-то между мирами.

— А если останешься?

— Моё прежнее тело продолжит жить на границе, если ты отпустишь его как единственный дом. Мост можно будет открывать редко. Я смогу искать способ прийти честно. Или однажды вернуться, если выберу.

Мама закрыла глаза.

— А ты чего хочешь, Лина?

Вот теперь стало больно.

Потому что она не спросила, что правильно. Не спросила, кого спасти. Не спросила, где нужнее.

Спросила про меня.

Я посмотрела на свои руки. На метку. На шрамы от целительства. На платье, испачканное землёй и кровью. На оранжерею, где Севрина когда-то спрятала милосердие. На Мару, мою семью в этом мире. На Элиру, которая выжила. На Наю, которая получила имя. На Арвена.

Он стоял на пороге. Бледный, опасный, упрямый. Мужчина, который начал нашу историю с равнодушия и власти, а теперь учился быть границей, а не клеткой.