Книга Спор на любовь, страница 112 – Рия Адри

Марьяна уже открыла рот, но осеклась и посмотрела на меня.

Вот за это я её любила.

Даже когда опасный мужчина давал ей возможность сказать полезное, она всё равно проверяла, не забирает ли он центр у меня.

Я кивнула.

— Говори.

— Нужно прийти не как обвиняемые и не как пара, — сказала Марьяна медленно. — А как сторона расследования. Не Демьян ведёт Арину. Не Арина просит защиту. Ректор созывает совет по факту атаки Чистого Шторма и незаконного удержания ключа. А браслет… — она посмотрела на стол, — должен попасть туда не в руках Демьяна и не в руках Арины.

Торн оживился.

— Через регистр.

— Да, — сказала она. — Как доказательство. На отдельной печати, чтобы никто не мог сказать, что он передал его добровольно Тарской или совету.

Ректор посмотрел на Торна.

— Возможно?

— Если комната позволит открыть регистровое окно.

— Она не позволит, — сказал Демьян.

Камень вокруг дышал холодом. Тени у стен казались гуще, и каждое слово падало в них слишком отчётливо.

— Почему? — спросила я.

— Потому что регистр — не родовой канал.

Я посмотрела на тетрадь Арианы.

— А ведьминский?

Он проследил за моим взглядом.

— Комната держит тебя как защиту. Ведьминскую линию может принять как часть тебя.

— Тогда окно открою я.

— Нет.

Его пальцы едва заметно сжались. Мелочь, но я уже знала: у Демьяна такие мелочи заменяли крик.

— Господин Ворон.

— Ты едва держишься после трёх контуров и ожога. Если окно пойдёт через тебя, Тарская ударит по метке.

— Значит, вы удержите внешний удар.

Я увидела, как на его скуле напряглась мышца. Демьян сдержался, но тишина вокруг него стала опасной.

— Без браслета я слабее в собственной комнате.

— Зато не имеете права удержания.

Он замолчал.

Мы смотрели друг на друга через стол, на котором лежал его ключ.

Очень странное чувство. Ещё вчера он был человеком, который открывал мне подъёмник без спроса. Сегодня я собиралась открыть выход из его комнаты через свою ведьминскую линию, а он стоял без браслета и впервые не мог просто решить всё родовым правом.

Справедливость всё же любит драматические повороты.

— Я удержу, — сказал он.

— Спросите меня, если понадобится контакт.

— Да.

Я заметила край стола, ровно сложенные бумаги, тонкую линию печати у стены. Порядок вокруг только сильнее подчёркивал, насколько беспорядочной стала ситуация.

— Не “если успеете”.

— Да, Арина.

Имя прозвучало тише.

Марьяна у моего плеча напряглась.

Я тоже.

Но поправлять не стала. Сейчас это было бы мелко. И, что хуже, выдало бы реакцию.

Я сняла повязку с запястья. Магистр Лор хотела возразить, но я подняла руку.

— Мне нужно видеть метку.

Кожа выглядела плохо. Чёрный ворон, серебряный круг, красная трещина после объявления угрозой, тонкие строки статуса. Поверх всего — слабая грязно-золотая точка, связанная с печатью Тарских на браслете.

Я положила руку на стол рядом с тетрадью Арианы.

Не на браслет.

Рядом.

— Граница ведьмы старше права удержания, — сказала я.

Комната ответила сразу.

Пол под креслом вспыхнул серебром, линия побежала к столу, обвила тетрадь, затем осторожно коснулась браслета. Грязно-золотая печать зашипела. В воздухе запахло горячим металлом.

Демьян поднял руки, тёмный шторм встал стеной за моей спиной.

Не касаясь.

Хорошо.

Я раскрыла ведьминское окно над столом. Не большое. Узкая вертикальная щель, через которую можно передать предмет в регистр, но нельзя протащить человека. Торн сразу подвёл свою рамку. Ректор поставил печать свидетеля.