Книга Спор на любовь, страница 133 – Рия Адри

Я шагнула к ней.

Демьян остался на границе.

Я чувствовала его взгляд между лопаток. Тяжёлый, злой, тревожный. Но он не пошёл следом.

Даже когда Сердце вспыхнуло.

Даже когда серебряная линия поднялась вокруг меня и отделила от платформы прозрачной стеной.

Даже когда боль в запястье стала такой острой, что я едва не согнулась.

Он не шагнул.

Он ждал.

И, возможно, именно поэтому Сердце открылось.

Я провалилась вниз не телом.

Контуром.

Мир исчез.

Сначала были только линии: серебряные, чёрные, грязно-золотые, тонкие зелёные ведьминские, синие штормовые. Потом они сложились в коридор. Полупрозрачный, без стен, но с ощущением тесного пространства. По бокам висели двери. На каждой — имя.

Я увидела знакомые.

Ариана Вельская.

Ратмир Ворон.

Первый Рейд.

Тарская.

И много-много женских имён, которые я уже видела в старом круге.

В конце коридора стояла женщина в белом платье.

Светлые волосы распущены, лицо усталое, спокойное, глаза серо-зелёные.

Очень похожие на мои.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Наконец-то Вельская пришла без цепи.

За её спиной раскрылась последняя дверь.

А из темноты за дверью донёсся голос Тарской:

— Поздно. Источник раскола уже проснулся.

Глава 28. Ведьма Сердца

Глубинный коридор Сердца был собран из памяти. Под ногами не было камня, но я всё равно чувствовала каждый шаг. По сторонам висели двери с именами, и от некоторых тянуло холодом так сильно, что хотелось пройти быстрее, не читая. Серебряный свет ложился на кожу мягко, но не утешал. Здесь никто не кричал, не спорил, не требовал. Здесь хранили то, что пережило всех участников старого преступления.

Ариана Вельская была мёртвой.

Я знала это.

Разумно, трезво, по всем признакам. Женщина, стоявшая передо мной в серебряном коридоре Сердца, не могла быть живой. Прошло сто лет. Её имя было на стене старого круга, её тетрадь лежала в комнате Ворона, её голос говорил через записи, а её судьба стала предупреждением.

И всё равно в первую секунду мне захотелось спросить, не больно ли ей было тогда.

Совершенно бесполезный вопрос.

Очень человеческий.

Я не задала.

Вместо этого посмотрела на последнюю дверь, откуда прозвучал голос Тарской.

— Она здесь?

Ариана повернула голову.

— Не целиком. Чистый Шторм держит выход через живых носителей. Тарская вошла нижним замком, Рейд — как ключ, который она тянет за собой.

— Кирсан не хотел?

— Он хотел выиграть. Это часто путают с желанием разрушить мир.

Очень точное замечание.

Кирсану бы не понравилось.

— Что такое источник раскола? — спросила я.

Ариана подошла ближе.

В её движениях была усталость. Не телесная. Глубинная, как у человека, который слишком долго остаётся в чужой памяти и уже не верит, что его услышат.

— Первый договор.

Перед нами раскрылась одна из дверей.

Я увидела зал совета, только старый. Камень светлее, щиты на стенах новее, за окнами бушует первая гроза академии. За круглым столом стоят мужчины трёх родов: Ворон, Рейд, Тарский. Перед ними — восемь ведьм.

Не связанных.

Пока.

Они пришли сами. В платьях, дорожных плащах, с сумками и коробками с инструментами. У одной на руке травы. У другой зеркальный амулет. У третьей — контурная тетрадь.

Как мы.

Горло сжалось.

История, как выяснилось, любит повторяться не из поэтичности. Просто люди ленятся исправлять старые ошибки, и следующие поколения приходят в те же комнаты.