Книга Спор на любовь, страница 135 – Рия Адри

Он выглядел плохо.

Серый, злой, с кровью на губе. На его правой руке горел нижний замок Рейдов, серебристый знак расползался до локтя. Впервые за всё знакомство Кирсан не улыбался.

Совсем.

— Вот и она, — сказала Тарская.

Тени Чистого Шторма повернулись ко мне.

Ариана исчезла.

Я осталась у порога нижнего зала одна.

Без Демьяна.

Без шторма.

Сердце действительно выполнило своё требование.

Прекрасно.

— Адептка Вельская, — произнесла Тарская. — Вы живучи.

— Это мешает вашим планам.

— Очень.

Кирсан поднял голову.

Увидел меня.

В глазах мелькнуло что-то сложное: злость, стыд, страх, желание снова стать тем, кто контролирует сцену. Но сцена уже принадлежала не ему.

— Вельская, — сказал он хрипло. — Уходи.

Вот это было неожиданно.

— Вы предупреждаете меня?

— Не радуйся. Просто если она привяжет тебя к договору, Рейдовский замок вырвет через меня.

Тарская улыбнулась.

— Кирсан преувеличивает.

— Кирсан впервые за день звучит полезно, — сказала я.

Он скривился.

— Какая честь.

Тарская резко дёрнула его руку. Нижний замок вспыхнул, и Кирсан стиснул зубы, но не вскрикнул.

— Рейды всегда были слабым звеном, — сказала она. — Слишком много амбиций, слишком мало веры. Но для замка хватает крови.

— Вы хотите использовать его вместо признания рода.

— Род Рейдов сам дал ему право. А он проиграл его, когда решил играть с вами.

Кирсан отвернулся.

Вот оно.

Ему было стыдно.

Не за меня.

За то, что стал инструментом.

Пока.

С этого можно начинать.

— Кирсан, — сказала я. — Вы можете снять замок сами.

Он рассмеялся.

Сухо, зло.

— Конечно. Ещё могу попросить прощения, посадить цветы у твоей башни и уйти в монастырь.

— Мне не нужно ваше раскаяние в красивой упаковке.

— А что нужно?

Серебряная линия дрогнула. Я заставила себя дышать ровно, хотя каждый вдох отдавался в метке.

— Признание нарушения.

Он посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Меня сожжёт род.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Возможно.

— Запрещённое слово, Вельская?

— Я сказала “возможно”, не другое.

Кирсан моргнул.

И вдруг на его лице мелькнула тень прежней улыбки.

Не мягкой. Усталой.

— Даже здесь ты следишь за словами.

— Кто-то должен.

Тарская вмешалась:

— Он не признает. Рейды не умеют терять публично.

— А вы умеете? — спросила я.

Она посмотрела холодно.

— Я не проиграла.

Внизу, под зеркальным полом, Сердце ударило.

Серебряная линия моей метки отозвалась, но рядом не было шторма. Боль пошла по руке чисто, без защиты. Я удержалась.

Демьян наверху, должно быть, чувствовал это.

И не мог войти.

Я сама так решила.

Теперь нужно выдержать собственное решение.

— Кирсан, — сказала я, не глядя на Тарскую. — Вы хотели быть сильнейшим проводником.

— И?

— Сильный проводник может снять замок, который использует его как ошейник.

Слово ударило.

Я увидела.

Он вздрогнул. Не телом — взглядом.

Тарская сжала его запястье сильнее.

— Не слушай.

— Почему? — спросил он.

Очень тихо.

Тарская повернулась к нему.

— Что?

— Почему не слушать? Ты сказала, я ключ. Потом сказала, я слабое звено. Теперь боишься, что я сделаю что-то сам?

— Ты сделаешь глупость.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Это привычно.