Книга Спор на любовь, страница 2 – Рия Адри

— Значит, для тебя и Арины.

Я сделала вид, что не услышала.

Иногда это лучший способ сохранить дружбу и не начать учебный год с лекции о технике безопасности.

Сольвей Лир спустилась следом из нашего купе, прижимая к себе продолговатый кожаный чехол. В чехле тихо шуршало. Я даже не спрашивала почему. Если вещь Сольвей шуршала, двигалась или пыталась знакомиться с окружающим миром, ответ был один: растение.

— Она нервничает, — сказала Сольвей, перехватив мой взгляд.

— Кто именно?

— Рябинка.

Из чехла показался тонкий тёмно-зелёный лист, украшенный крошечными серебристыми прожилками.

— Рябинка должна нервничать внутри чехла, — напомнила я.

Сольвей мягко погладила лист пальцем.

— Она старается.

Лист тут же потянулся к металлическому столбику платформы.

— Плохо старается.

Сольвей поспешно заправила его обратно.

Таисия Морвен вышла в тишине. Прямые пепельные волосы были заплетены в узкую косу, серый плащ застёгнут без единой складки, лицо спокойное. Слишком спокойное для девушки, которая иногда видела неприятные куски будущего раньше всех остальных. Левый глаз у неё был серый, правый янтарный, и когда она подняла взгляд к своду, по спине у меня прошёл холодок, который не имел отношения к погоде под скалой.

Лада Мирон и Иветта Рис вышли последними. Лада, маленькая светловолосая ведьма с даром бытовых печатей, держалась ближе к Нике и прятала озябшие пальцы в рукавах дорожного плаща. Иветта, высокая и смуглая, несла узкую зеркальную шкатулку и время от времени проверяла застёжку, будто боялась, что отражение внутри решит познакомиться с вокзалом раньше нас. Обе молчали: дорога выбила их из сил сильнее остальных.

— Что-то видишь? — спросила я негромко.

Таисия посмотрела на дальний подъёмник.

Там, за высоким ограждением, висела огромная кабина из чёрного металла и толстого стекла. Она крепилась к шести цепям, уходящим в вертикальную шахту. Внутри кабины горели синие лампы, а по дверям бежали белые символы допуска.

— Мы поднимемся не тем путём, — сказала Таисия.

Замечательно.

Просто замечательно.

Я проверила список группы, отметила всех семерых, пересчитала сундуки и ручную кладь. Наш багаж выгрузили на соседнюю платформу: четыре дорожных сундука, три кожаные сумки, ящик Ники с лекарскими травами, алхимический кейс Киры, чехол Сольвей с Рябинкой и моя плоская коробка с контурными линейками. Коробку я взяла в руки сама. После того как на третьем курсе грузчик уронил мне набор серебряных циркулей, доверие к чужим рукам стало у меня очень избирательным.

Вокзал жил своей жизнью.

По соседним путям разгружались адепты в чёрной и синей форме. Кто-то возвращался с полевых тренировок, судя по грязи на сапогах и повязке на плече одного рыжего парня. Кто-то отправлялся наверх с длинными чехлами для оружия. Несколько старшекурсников сидели на деревянных ящиках у стены, ели горячие пирожки из бумажного пакета и смотрели на нас так открыто, что даже Марьяна перестала поправлять волосы.

А это уже говорило о многом.

Нас заметили быстро.

Сначала один адепт повернул голову. Потом второй толкнул приятеля локтем. Потом разговоры на ближайшей платформе стали тише. Ника крепче прижала сумку, Сольвей застегнула чехол, Кира медленно выпрямилась.

Я тоже выпрямилась.

Очень хотелось стать выше сантиметров на десять. Или хотя бы выглядеть так, будто я каждый день прибываю в подземные вокзалы боевых академий, где мужчины смотрят на ведьм как на нарушение привычного порядка.