Книга Спор на любовь, страница 44 – Рия Адри

Чёрный ворон ударил клювом ещё раз.

Трещина на стекле расползлась тонкой белой линией.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Я стиснула зубы, но не издала ни звука.

Демьян заметил.

Разумеется, заметил.

— Идём, — сказал он.

Одно слово.

Спокойное.

С таким тоном люди не приглашали. Отдавали приказ, заранее зная, что спорить будут только те, кто плохо понимает положение.

Я повернулась к нему.

— Я иду в восточную башню с ректором.

— Ты идёшь со мной.

— Нет.

Госпожа Тарская резко вдохнула, словно я только что сорвала печать с государственного договора. Магистр Торн застыл с серебряной рамкой в руках. Ректор посмотрел на меня тяжело, но промолчал.

Демьян сделал шаг ближе.

В кабинете сразу стало теснее. Не физически. Комната была большой: широкий стол, шкафы, карта академии на стене, окно с грозой за стеклом. Но вместе с Демьяном пространство сжималось. Его тень ложилась длинной полосой по полу, а серые глаза становились темнее.

— Башня вызвала меня.

— Башня вызвала старший маршрут, потому что её заставили считать меня вашей личной парой. Я это оспариваю.

— Оспоришь утром. Сейчас твоих ведьм режут через окно.

Слова ударили по дыханию.

Я снова посмотрела на кристалл.

Ворон за стеклом наклонил голову. На его клюве блестела тёмная капля. Не дождь. Под куполом дождя не было. Кровь. Или что-то похожее на кровь.

Таисия стояла ближе всех к окну и смотрела прямо на птицу. Ника пыталась оттащить её назад, но Таисия не двигалась. Глаза у неё сияли странно: серый тускло, янтарный — густым золотом.

— Это не обычная птица, — сказала я.

— Нет, — ответил ректор. — Это родовой вестник.

— Чей?

Пауза получилась слишком короткой, чтобы подготовиться к ответу.

— Воронов, — сказал Демьян.

Я медленно повернулась к нему.

— Ваш?

— Нет.

— Но вашего рода.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Да.

Замечательно.

Просто замечательно.

Мы начали день с его маршрута, продолжили его меткой, затем его личным отбором, а теперь в окно моей башни билась родовая птица Воронов. Если академия пыталась убедить меня, что в стороне от Демьяна будет безопаснее, она выбрала странную форму доказательства.

— Что делает родовой вестник у восточной башни? — спросила я.

Демьян смотрел на кристалл.

— Пытается попасть к тому, кого несёт.

— К кому?

— К тебе.

Метка снова болезненно дёрнулась.

Я положила ладонь поверх перчатки и удержала дыхание ровным.

Не время бояться.

Страх уже был. Тёплый, неприятный, очень живой. Он сжимал горло, холодил пальцы, заставлял тело просить: беги к башне, беги быстрее, там девочки. Но если бежать без головы, можно прибежать прямо туда, куда нас ведут.

— Если он родовой, вы можете его остановить? — спросила я.

— Могу.

— Без моего участия?

Демьян посмотрел на меня.

— Если он несёт приказ тебе — нет.

— Какой приказ?

— Узнаем, когда вскроем вестника.

Сольвей на кристалле вдруг вскрикнула. Звук не прошёл, но я увидела, как она отступила от окна. Рябинка вырвалась из чехла сразу тремя тонкими плетями, вцепилась в край стола и потянулась к стеклу.

Трещина стала шире.

Кира подняла стул.

— Кира, нет, — сказала я, хотя она меня не слышала.

Демьян уже шёл к двери.

— Стойте, — резко произнёс ректор. — Ворон.

Демьян остановился у порога, но не обернулся.