Книга Дракон отдал мое место другой, страница 104 – Виолетта Вейл

— Да, — сказала она. — Поняла.

— И что теперь?

Она опустила руку.

— Теперь либо я начинаю говорить, либо меня до конца зашьют в эту роль, и однажды я уже не смогу отличить, где мое слово, а где ваше.

— Поздновато для просветления.

— Да.

— Но полезно.

— Надеюсь.

Я смотрела на нее и вдруг ясно поняла: именно в такие минуты дом и проигрывает по-настоящему. Не когда рвется платье. Не когда огонь идет не туда. Не когда люстра падает с ошибкой. А когда женщина, которую пытались сделать идеальной подменой, вдруг сама начинает видеть швы изнутри.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда вы мне расскажете все, что помните про список. Кто его держал, где, когда обновляли, кто видел, кто приносил, кто вычеркивал места.

Она кивнула.

— Расскажу.

— И вы больше не будете повторять мои слова, если сами не решите, что они вам действительно нужны.

На этот раз она посмотрела мне прямо в глаза.

— Это было не только про вас. Это было про страх быть совсем чужой.

— Я знаю.

— Но больше не буду.

Я медленно кивнула.

— Хорошо.

Повисла пауза.

Потом она неожиданно сказала:

— Вчера, когда вы вошли в тех цветах, мне впервые захотелось не занять ваше место, а снять с себя все, чем меня к нему прикручивали.

Это было, пожалуй, самое честное, что она сказала с тех пор, как я увидела ее во дворце.

— Тогда снимайте, — ответила я. — Только не думайте, что я буду помогать мягко.

— Я и не рассчитывала.

— Прекрасно.

Когда я встала, она не попыталась остановить меня.

Только спросила в спину:

— Вы думаете, он уже понимает, что у него выжжено именно ваше место?

Я остановилась у двери.

Не обернулась сразу.

— Да, — сказала я. — Но понимать и выдерживать — не одно и то же.

— А вы выдержите?

Вот теперь я все-таки посмотрела на нее.

— У меня выбора меньше, чем вам хотелось бы думать.

И вышла.

В коридоре воздух показался жестче и холоднее, чем в оранжерее. Я шла медленно и все никак не могла избавиться от того образа.

Не от Эстеры в моем платье.

Не от нее у огня.

Не от нее с кольцом.

От нее плачущей.

Будто все это время она действительно тащила мою жизнь на себе не как трофей, а как слишком тяжелую, неправильно сшитую кожу.

Это не делало ее невинной.

Не делало моей подругой.

Но делало происходящее еще отвратительнее.

Потому что теперь я знала точно: схема жрала не только меня.

Она жрала и ту женщину, которую использовали против меня.

Вернувшись в покои, я сразу села к столу и написала сверху:список мест .

Ниже:терраса ,лекарская ,северная галерея ,часовня ,западная башня .

Потом еще одну строку:нас изучали как связку .

Нира подошла сзади, прочитала и тихо выругалась.

— Да, — сказала я. — Именно так.

— И что теперь?

Я положила перо.

— Теперь я знаю главное. Они боятся не просто меня. Они боятся того, что между нами с ним может вспоминаться в определенных местах раньше, чем они успеют это подавить.

— Это плохо?

— Это полезно.

— Почему?

Я подняла на нее глаза.

— Потому что если у врага есть карта твоих опасных точек, значит, по этой же карте можно найти его самого.

Нира ничего не ответила.

Да и не нужно было.

Слишком многое уже стало ясно и без слов.

Его избранница плакала так, будто носила мою жизнь на себе слишком долго.

А я наконец увидела: в этой истории мы с ней были не только врагами.

Мы были двумя женщинами, которых старый долг и чужая схема пытались заставить жить в одной судьбе.