Книга Сердце стаи, страница 252 – Мариана Запата

Это было хорошо?

Я откинулась на спинку сиденья и крепче обхватила себя руками.

— Но я могу. Я знаю, что это значит, чувствую это. Я видела, что это значило, когда я сделала это с теми мужчинами. Я не дошла до десятки, хотя мне вроде как хотелось. Но я всегда… знала, Пушок. Генри. Я разговаривала об этом с родителями, и они оба согласились. Делать это кажется неправильным, но я могу, если придется, – с легкостью.

Тряся ногой под столом, я посмотрела на него, на потомка Великого Волка, лидера этой общины, и продолжила:

— Я показала это Доминику. Чуть-чуть. Знаю, что мне не следовало. Знаю, что наехала на него так же, как он травит всех, но ты ведь знаешь, какие они – эти люди. Они считают себя круче всех остальных. Думают, что никто никогда не даст им отпор, и меня уже тошнит от этого, а я прожила здесь всего пару месяцев. Теперь я беспокоюсь, что могла лишь все усложнить. Мне следовало рассказать тебе первому, но…

Генри медленно кивнул. Слишком медленно? Он был разочарован во мне?

Пожалуйста, только не это.

Вернув локти на стол, я обхватила ладонями свою шею. Меня не должно было волновать, кто что думал обо мне. Но я не могла ничего с собой поделать. Он был первым в списке людей, которых я хотела видеть рядом всегда. Я хотела нравиться Генри. Чтобы я нравилась Генри и дальше. Чтобы ему нравились даже те части меня, которые были скрыты почти от всех остальных.

И я чувствовала, как это отражалось на моем лице – страх, надежда, искренность, – когда я поймала его взгляд и продолжила:

— Прости, Пушок. Мне не следовало заходить так далеко. Но именно поэтому я и отпугиваю людей. Они чувствуют, что со мной что-то не так.

Все тело Генри дрогнуло. Его голос прозвучал более хрипло, чем я когда-либо слышала, а его рот, глаза и все тело помрачнели. Он сделал шаг вперед. Его тон был резким:

— С тобой все так, Нина.

Я раскрыла рот. Мое сердце было тронуто, но… оставалось реалистичным. Возможно, иногда я пыталась жить в мире фантазий, где я надеялась на лучшее, но я могла и здраво смотреть на вещи. Могла.

— Ты сам сказал, что я напугала старуху, которая ест детей, – мой голос чуть надломился. – Спенсер ненавидит меня.

— Спенсер ненавидит всех, – бросил он почти с таким же жаром, что и секунду назад.

Я покачала головой.

— Меня обливали святой водой, Пушок. Генри. Я не питаю никаких иллюзий…

Если раньше я считала, что он взбешен, то сейчас была готова поклясться, что на его лице промелькнула смерть. Кожа натянулась на его поразительных скулах, глаза сузились, мышцы шеи напряглись.

— Кто?.. – Его ноздри раздулись. – Кто это сделал с тобой?

— Да все нормально. – Я отмахнулась от него. – Одна женщина. Но именно по этой причине я так долго держалась подальше от других людей. Потому что я не знаю, как они отреагируют, и я не могу злиться на них за то, что они боятся меня. Я даже больше не использую свою магию, чтобы рассматривать огоньки людей, только в крайнем случае. Я могу увидеть, если человек серьезно болен – смертельно болен, – и это ужасно. Цвет меняется, пламя становится таким слабым… Все это кажется мне каким-то вмешательством в чужую жизнь. Кажется слишком личным, чтобы кто-то видел такое. Знал подобное. Возможно, я трусиха и, возможно, однажды изменю свое мнение, но я не хочу знать, когда кто-то умирает.