Книга Сердце стаи, страница 5 – Мариана Запата

Потом я посмотрела на Мэтти, которого знала на целых десять лет дольше Сиенны: мы стали соседями, когда нам исполнилось по три года. Я вгляделась в его каштановые волосы, которые когда-то были настолько длинными, что он собирал их в хвост на затылке. Теперь же, когда у него появилась, как он говорил, «настоящая работа», ему по долгу службы приходилось коротко стричься. Оттенок его кожи доходил где-то до середины шкалы загара, а черты лица, которое на моих глазах выросло из трехлетки в тридцатидвухлетнего мужчину, стали острее, обрели высокие скулы и четко очерченную линию челюсти. К тому же за этот срок он набрал порядка девяноста килограммов и с нашей последней встречи обзавелся усами, из-за которых меня так и тянуло поиздеваться над ним, но каким-то образом усы ему шли. Теперь он, может, и интересовался одеждой, однако не растерял того блеска в глазах, который явно свидетельствовал о том, что в его теле по-прежнему жил озорной маленький засранец.

Они были такой красивой парой! Такими хорошими друзьями. Лучшими людьми из всех, кого я знала, не считая моих родителей.

И с первого взгляда вы никогда и ни за что не догадались бы, что они оба являлись потомками древнего волшебства, позволявшего им превращаться в самых настоящих существ из фольклора – волков, или вервольфов, как некоторые предпочитали называть их. И под «вервольфами» я подразумевала «настоящих» оборотней – гигантских волков, а не двуногих монстров-гибридов, как в большинстве кинофильмов.

Для «обычных» людей, рожденных без магии – слова, которыми почти все разбрасывались как объяснением способности некоторых становиться существами из преданий, – Мэтти и Сиенна выглядели обыкновенно, не считая того факта, что в большинстве стран они оба считались красивее большинства. Но те, кто обладал чувствительным носом или обостренным чутьем – включая меня, – кто оказался рожден в семье, в жилах которой текла магия, могли сразу сказать, что они были иными. Некоторые предпочитали говорить, что Мэтти и Сиенна «благословлены», имея в виду их предков.

Будто бы без этого легко отличаться от всех и лгать всю свою жизнь.

Как бы не так. Секреты любого масштаба – тяжелая ноша. Возможно, кому-то от подобного определения и стало легче, но легко не было никому.

— Он ничего не поджигает, когда спокоен, – продолжила я про хвост Данкана. – Поначалу он поджег несколько вещей, но не повторял такого вот уже почти две недели. – Мне показалось, что, если постараться, я все еще могла почувствовать запах паленых волос. Это напомнило мне о том, как мы с Мэтти в одиннадцать лет попытались развести костер, поскольку наши семьи не желали отвезти нас в поход. Нам нехило досталось, особенно когда родители увидели наши брови. Правая бровь Мэтти так и не отросла до прежнего вида.

— Когда ты сказала, что хочешь показать нам что-то, я решила, что ты сделала татуировку или купила новый автофургон, Нина, – призналась Сиенна, по-прежнему уставившись на пламя Данкана.

Я не то чтобы хотела, чтобы причина заключалась в этом, но это сделало бы мою жизнь чертовски проще, чем она была в последнее время.

И менее опасной.

Моя саднящая шея безмолвно согласилась, когда я усмехнулась и поудобнее устроилась на диване, на котором мы сидели в их гостиной. Вместо маленького провинциального городка, в котором я познакомилась с ними, теперь они жили в Чикаго. В квартире. На десятом этаже.