Книга Последнее слово шамана, страница 115 – Иван Цуприков

Прикрыв глаза, Михаил, поглаживая правой рукой шерсть собаки, задремал. Солнечные лучи прогревали шапку, натянутую на голову, левую щеку, рукав куртки. Это не мешало, а, наоборот, нравилось, успокаивало. Какое длинное здесь бабье лето…

…Виктор подал ему длинную слегу и показал еле видную тропинку, по которой они должны пройти по болоту. Тыкая палкой впереди себя, Михаил двинулся. По сучьям деревьев прыгали белки. Нахохлившийся на ветке слева от него рябчик пел свою песню, зовя к себе рябую курочку. Чуть выше них, в дупле дерева были хорошо видны большие светящиеся монеты – это глаза филина. Рябчика он днем не тронет, значит, пугать петушка не стоит.

Белка, бегущая чуть дальше, по своему размеру была необычной, с кошку. Нет, нет, с собаку, буквально как Амп. Она спрыгнула с дерева и превратилась в человека, с накинутым на голову капюшоном. Балахон, надетый на нем, был такого же темного цвета. Лицо у человека доброе, улыбающееся. Он чем-то похож на Яшку.

— Яшка, это ты? – спросил у него Михаил.

А тот в ответ улыбается и машет головой.

— А кто ты?

— Я белка, ты же видел.

— А почему ты белка? – спросил Михаил.

— Таким именем меня нарек…

— Кто? Кто? – кричит Михаил и видит, что на этого человека нападает огромный черный коршун.

Пытаясь навести на хищную птицу ружье, Михаил чувствует, как какая-то невидимая сила мешает ему это сделать. Такое впечатление, что он находится в воздушном киселе, и поэтому все его движения происходят медленно.

— Кто ты? – громче крикнул Михаил и, открыв глаза, зажмурился от солнечных лучей.

Оказывается, белка в образе человека ему приснилась. Собаки не спят, ходят вкруг него, принюхиваются, осматриваются по сторонам, словно ощущая какой-то незнакомый запах. Принюхиваясь к нему, они никак не могут понять, он опасен для них или нет. Но это всего лишь размышления человека на эту тему. Может, на самом деле это все далеко не так. Собаки слышат новый запах и пытаются понять, откуда он идет, от кого.

Михаил, легонько потянувшись, достав из рюкзака остатки сухой рыбы, стал их жевать. Собаки, приметив это, подошли к нему и стали принюхиваться к запаху щучьего мяса.

— Кушать хотите? – спросил у них Михаил. – Давайте до вечера потерпите. Сейчас снимать шкуру с зайца значит, оставить его мясо в рюкзаке. Оно там само запачкается и все своей кровью пропитает, – смотря в глаза Ампу, говорит Михаил.

Тот, будто все поняв, лизнул щеку Михаилу и, подбежав к Вою, ухватив своими зубами его ухо, легонько потрепал. Вой, дернувшись, уселся на землю и смотрит в лес. Рядом с ним умостился и Амп.

— Ну что, а где же ты, барабанный бой? – прислушиваясь к лесным звукам, прошептал Степнов. – А-а, слышу, слышу. – И, поднявшись, надев на себя рюкзак и закинув на спину ружье, вышел из ольхового кустарника и пошел вниз.

Через час, может, полтора, таежный бор стал заканчиваться. Белый мох сменился зеленым, ноги стали проваливаться в торф, сосны-великаны сменились тонкостенными недоростками. По пути больше стало встречаться таких же тонкостенных елей с редкими, наполовину засохшими ветками.

Гул барабана здесь был слышен четче. Сначала справа, и вдруг – слева. И звучание его – дробь, стала тревожной, словно о чем-то барабанщик предупреждает Степнова, и потом звук резко исчез. А вместе с этим и Вой зарычал, глядя за спину Михаилу. Поднялся ворс и на шее Ампа. Он протяжно заскулил и бросился в сторону плотного кустарника. Выстрел был настолько неожиданным, что Михаил так и остался стоять, не зная, что делать. Да и все дальнейшее прошло в считанные секунды.