Книга Последнее слово шамана, страница 142 – Иван Цуприков

…Огонь лизнул сухие веточки сосны, березовую кору, но, видно, аппетита у него не было, пробовал хворост на вкус по чуть-чуть, не торопясь, разогревая края веточек своим маленьким оранжево-желтым языком. И вот наконец-то его язык полез по каштановой коре березовой веточки вверх, она стала скручиваться и через несколько секунд затрещала, заискрилась, как бенгальский огонь. Аппетит у костра начал возрастать. Языки его пламени охватили все мелкие веточки, накинулись на более толстые, лежащие сверху стопки хвороста.

— Там каша у меня в рюкзаке, – шепчет Виктор, – тащи ее сюда, хоть насытимся. Неизвестно, Мишенька, что нас ждет еще.

Каша, смешанная с тушенкой, получилась не только вкусной, но и сытной. После пяти ложек Михаил уже расстегнул ворот своей куртки и, упершись спиной в сосну, жевал не торопясь.

— Не отлынивай, – прошептал Виктор. – Должен съесть больше меня. Тебе нужно восстановиться. Сколько еще голодать будем, не знаю. – И вдруг, резко подняв руку вверх, стал прислушиваться.

Михаил, глядя на него, тоже напряг свой слух, но, кроме шороха веток от легкого ветерка, ничего не улавливал.

— Пошел.

— К-кто? – не понял Михаил.

— Олень. Поздно он в этом году двинулся. Или волк его остановил… Нет, погода. Скорей всего, она. Нынче она теплая, вот и у рек в сухих болотах олешка задержался, мох ест. Они… – Виктор ткнул пальцем в сторону берлоги. – С вертолета его бьют. А потом бросают свою шушеру сюда, чтобы те снимали с олешки шкуру, заготавливали внутренности всякие – сердце, почки, мозг головной да костяной. Для лечения его. – Виктор показал рукой вверх. – Свалова. Но рак, видно, уже не остановить. А тот верит во все народные сказки, вот и жрет все сырое – сердце, мозги.

Михаил поежился от холода и, зачерпнув ложкой из котелка каши с мясом, начал ее жевать.

— Ты давай налегай, а я за ягодкой. – И, взяв ружье с пустым котелком, Виктор отправился в низину, к болоту.

Костер охватил своими языками черные стенки котелка и начал их обжигать. Но железо было неживым, оно не боялось огня. Но огонь этого не понимал и продолжал обжигать своими языками котелок, забрасывая его искрами.

Вода быстро закипела по краям банки. Ягоды брусники, плавающие сверху, стали уклоняться от пузырей нагревающейся воды, а потом лопались, окрашивая красным цветом своего сока прозрачную воду в котелке.

Виктор, о чем-то думая, помешивал морс ложкой. Потом неожиданно вздрогнул и бросил нагревшуюся ложку себе на куртку.

Михаил, наблюдая за ним, улыбнулся.

Морс получился кислым. И даже пять полных жменей переспевшей голубики его не усладили. Оставшийся морс Михаил вылил во флягу Михаила и отправился к болоту за новой порцией ягоды и воды.

А когда вернулся, сказал:

— Только не вздумай даже пробовать это! – показывая на котелок с водой, подвешенный над костром, прошептал Виктор. – И вопросов не задавай лишних. Меньше знаешь, как говорится, крепче спишь. – И высыпал из маленькой пластиковой бутылочки в котелок какой-то серый порошок, напоминавший перетертую солому.

Где-то Михаил видел эту бутылочку. А-а, точно, когда они с Муравьевым собирались в этот дальний поход к шаману. Виктор еще тогда предупредил его, чтобы он не пользовался тем, что лежит в ней, это – яд. А на вопрос Михаила, для чего он ему нужен, тот сказал, что и яд в малой дозе может быть лекарством. А вот от чего, не сказал.