Книга Последнее слово шамана, страница 58 – Иван Цуприков

И лес он ворует… Погоди-ка, Миша, погоди, а ведь перед тем, как я попал в аварию, я что-то лишнее увидел. Погоди-ка, погоди-ка. Ведь я его тогда за руку взял. Точно, точно… Нет, нет, ничего не помню. Сколько ребята из редакции ко мне ни приходили, просили что-то вспомнить, а я так и не понял, чего они от меня хотели. Потом, когда память стала возвращаться ко мне, перестали приходить. А когда пришел к ним в газету, плакали. Смотрели на меня и плакали. Жалели…»

1

Щучье меню не приедалось. Никогда не думал Михаил, что из этой рыбы будет очень вкусной уха. Особенно нравился суп с мелко нарезанным щучьим мясом и гречневой крупой. У Виктора он получался очень вкусным. Вместо картошки он добавлял в бульон нарубленные ножки молодых грибов – подосиновика, подберезовика или масленка. И главное, не жалел крупы. Суп превращался в сытный гуляш. Но самой вкусной в супе была сыроежка. Она хрустела.

Теперь пришла очередь приготовления обеда Михаилу.

Утром, когда он шел к реке за водой, не заметив, сбил ногой шляпку белого гриба. Она откатилась в сторону и перевернулась, оголив перед Степновым свою нижнюю коричневую юбку с молочно-белесым телом. Ее цвет глаза его и приметили. Подняв шляпку величиною со свою ладонь, Михаил осмотрелся по сторонам, куда ее положить, чтобы, возвращаясь назад с ведром воды, не забыть забрать с собою.

Как назло, подходящей ветки для насаживания шляпки гриба рядом не было. Нашел ее только на выходе из ельника, на стволе лиственницы. Аккуратно, чтобы не разломить гриб на части, воткнул его на тонкую пику ветки и отправился дальше.

С омута Эсски, несмотря на все удобства подхода к берегу, воду решил не набирать. Вчера они купались в бане, и вся грязь, спускавшаяся сюда, в ней могла еще не осесть, поэтому пошел по руслу реки выше. Остановился у ручейка, вода которого тонкой струйкой сочилась по веткам разросшегося багульника.

Поднялся на бугорок, на котором росли две огромные столетние ели, и, подняв широкую лапу одной из них, заглянул под нее. Ямка, в которой пузырилась вода родничка, была наполнена прозрачной водой. Окунув в нее ладонь, поднес воду к губам и стал принюхиваться к ней. Слабый запах серы, идущей от нее, не отвращал, и желание попробовать воду пересилило опаску. Сделав небольшой глоток, распробовал воду. Создавалось такое впечатление, что она мягкая, как вата, а привкус у нее кисловатый. Это, скорее всего, от настоя из еловых веточек, покоящихся на дне лужи.

Зачерпнув второй раз воды, всю ее выпил, но чувства того, что напился, не появилось. Нравилось, что вода холодная. Еще что отметил, муть от его руки не поднималась, поэтому, взяв веточку, лежавшую рядом, воткнул ее в воду, чтобы узнать глубину. А ее не хватило, что еще больше заинтриговало Михаила. На вид глубина воронки, в которой накапливается родниковая вода, сантиметров десять, а на самом деле больше полуметра.

Припав губами к воде, стал потихонечку втягивать ее в себя. После третьего глотка остановился, чтобы отдышаться. Вкуснее ее, казалось, и нет ничего. В ней прекрасно сочетались вкус прелой листвы с оттенком серы, мягкость с прохладой, но в то же время и зубы не ломило.

Напившись, Михаил остался у ручья и, закрыв глаза, стал прислушиваться к звукам, которыми был наполнен бор. Удивительно, сколько раз он не был в лесу, а никогда толком и не приходил к мысли послушать его. Летом, ранней осенью он был наполнен звуками щебетания птиц, стрекотанием насекомых, писком белок, бурундуков, жужжанием комаров и мух, а еще и шорохами. Да, да, шорохами.