Книга Под крылом чёрного ворона, страница 111 – Иван Цуприков

— Володя, а тот туман с живыми картинами здесь рядом не присутствует?

— Нет, но недалеко отсюда. Просто я тропку, идущую от него сюда, вначале потерял, только нашел ее у того пня, которого сначала за старика принял.

— Вот как?

О том, что Михаил почувствовал холод от ольхи, Владимиру не сказал, а взяв ведро, начал спускаться к ручью.

— Только не там бери воду, – окликнул его Чиж. – За ольхой яма вырыта, ручей в нее входит, вода очищается, но не стоит.

— Угу, – кивнул Михаил.

Действительно, метра на четыре ниже куста был небольшой бассейн. Вода в нем чистая, студеная, на привкус свежая, на ощупь – мягкая, на вид – прозрачная. Нагнувшись, упершись руками в землю, Михаил приник губами к зеркалу воды, опустил в него лицо и через секунду-другую, напившись ее, приподнялся. Обтер губы, осмотрелся по сторонам. Да, действительно здесь гулял прохладный ветерок. Он освежал не только кожу на лице, но и вспотевшую шею, грудь.

Михаил еще раз, упершись руками в землю, начал наклоняться к воде, хотел еще несколько глотков сделать, но то, что увидел в ней, так напугало, что он резко отпрянул от ручья и, вскочив на ноги, посмотрел назад. Никого. Но откуда же в воде тогда отобразилась медвежья морда?

Заныло под сердцем. «Видно, грудной позвонок защемил», – подумал Михаил и, стараясь больше не делать резких движений шеей, потихонечку осмотревшись, сел у дерева и оперся на него спиной.

«Одни ведения, такого еще со мной не было. Что же это такое, что за лес, что за мир? Неужели действительно есть духи? Блин, сколько слышал об этом, но не верил, и вот на тебе, медвежья шкура, черный ворон, Мын-Лунг, «монах». Что же это? Что?» – Хруст ветки отвлек от размышлений Михаила. Но это, к счастью, не новое видение, а Чиж на ветку наступил, смотрит на него исподлобья.

— Да в шее что-то хрустнуло, – приложив руку к затылку, громко прошептал Михаил. – Все, вроде отпустило.

— Бывает, давай помогу.

Владимир спустился к нему, зачерпнул в ведро воды, ополоснув его, вылил в кустарник. Еще раз зачерпнул и, поставив ведро в сторону, наклонился, уперся руками в землю, как это делал только что Михаил, и приложился губами к воде. А потом, обтершись рукавом, широко улыбнулся:

— Так вкуснее!

— Точно, – улыбнулся товарищу Филиппов.

— Сейчас пойдем, нужно перекусить. – И заново упершись в бережок руками, нагнулся к воде и замер. И вдруг, закашлявшись, резко вскочив и споткнувшись о ведро, упал на живот и начал тараторить: – Я больше так не могу, Миша! Я больше так не могу! – Его лицо было настолько испуганным, что Филиппов сам невольно отдернулся от него и, поднявшись с корточек, начал осматриваться по сторонам.

— Ты сам меня сюда притащил. Зачем, а? Кто тебя заставил меня сюда тащить, а, Чиж?

— Да я-то чего? Я-то чего? Это не я, а Витька ушел в туман, понимаешь, – то ли стонал Чиж, то ли находился в тихом помешательстве. Глаза у него вот-вот вылезут из орбит, лицо дрожит, как и руки, которыми он тянется к шее Михаила. – Михалыч, оладь им в душу, ведь раньше здесь такого не было, одна благодать стояла. Даже медведь нас обходил, волчьего следа зимой не найдешь. Миша, а лося сколько было здесь, оленя, живи – не хочу. Но что же это сейчас, а? Мын-Лунг, он за мной пришел, конец мне.

У Владимира лицо побледнело, местами даже стало синеть. Это Михаил увидел сразу и тут же крепко взял его за руки, с силой уложил на спину, шепча: