Онлайн книга «Афера»
|
Потянул к себе руку, но она не поддавалась его усилиям, висела, во что-то упершись. Потянул к себе другую, правую, — поддалась, уперся ею в пол и попытался приподняться, но не удалось — рухнул. Голова раскалывалась от боли. Но неудобство лежать все-таки заставило его заново найти в себе силы и двигаться до тех пор, пока не умостился удобнее. Прислушался — тишина, значит, находится не на улице, скорее всего — у себя в ванной, только там у него плитка на полу с подогревом, а здесь холодная. — Таня-я, — просипел он. — Та-ань, я у тебя? — Тишина, прослушивается только звук редких капель, падающих или на пол, или в ванную. Это несколько успокоило его, значит — дома. Все забывает вызвать слесаря из ЖКО и отремонтировать эту трубу. …Владимир напряг левую руку, с усилием вывернулся и лег на правое плечо, уперев голову в стену. Но долго так лежать не смог, шея занемела, рука — тоже. Но что же это ему мешает стянуть сверху занемевшую руку? Открыл глаза — вокруг тусклый свет, и упирается он головой не в стену, а в ржавую отопительную батарею. «Где это я? — осмотрелся по сторонам, насколько хватало усилий. Серая стена. На полу битая кафельная плитка. — Что, в подъезде? Как мало света, еще, видно, на улице только начинает светать», — и посмотрел вверх. Его руке мешала какая-то толстая проволока. Присмотрелся, еще раз приложил усилие, чтобы стянуть с нее кисть руки, но та только впилась в его кожу. — Вот наклюкался, — прошептал Владимир. — Стыдуха… «Танька злая, наверное, — продолжал он судорожно вспоминать о прошедшем вечере. — Что я там подмешал себе? Ну ничего не помню. Сидели на втором этаже „Уюта“ — помню. Пили какое-то кислое вино. Да-да. Потом — ну ничего не помню. Нет, Земы не было. А может, потом пришел». — Что же там было? — зарычал он и, приложив усилия, попытался приподняться на ноги. Сначала — на колени, но сорвать руку с проволоки так и не смог. — Сволочи! — закричал он, поняв, что это не проволока, это наручники, пристегнутые к кисти его руки и к батарее. «Кто это сделал? — напуганный сложившейся ситуацией, продолжал судорожно теребить свою память Владимир. — Зема? За что? За что? Долг, как и обещал, верну. Верну, а твоя Танька мне на хер не нужна. Да и я ей. Неужели пронюхали?» И только с трудом привстав, он осмотрелся. Какая-то небольшая комната. Обшарпаная, без окон. Тусклая лампочка, висящая на проводе, обернутом вокруг гвоздя, вбитого в дверь, еле-еле освещала помещение. Посередине комнаты — небольшой стол с миской, в которой что-то лежало, то ли хлеб, то ли кирпич. В подвале, что ли? Вон что-то на стол взобралось. Кошка? Нет, крыса. Увидев эту огромную, с длинным хвостом гадину, Владимир передернулся от испуга. С этими тварями он был хорошо знаком еще со службы в армии, когда попал за самоволку на гарнизонную гауптвахту. Его камера находилась напротив столовой — небольшого широкого коридора со столом посередине. Кто-то из охранников оставил на столе миску с кашей. И за счет того, что квадратное окошечко в его двери было оставлено открытым, Владимир попытался заглянуть в него: есть ли в коридоре охранник? Но была тишина, и Владимир, не выдержав, закричал: «Охрана, жрать хочу, дайте мою кашу!» Но его слышали только три огромные крысы, залезшие на стол и с аппетитом копавшиеся в его миске… |