Книга Крушение Турмфальке, страница 143 – Сергей Трифонов

— Другие утверждают, что оба погибли, что сами видели, как русские хоронили их останки в общей могиле у железнодорожного полотна между станциями Харити и Лертер вместе с десятками трупов наших солдат. Одеты ведь они были в десантный камуфляж, как и мы все, как простые солдаты. Даже и не знаю, господин группенфюрер, кому верить.

— Они погибли, Миш.

— Откуда вам это известно? Прошу меня простить, господин группенфюрер.

— Я видел своими глазами, как их убило осколками русской мины. Можете всем нашим об этом сказать. Никому не позволяйте спекулировать фактом их спасения. Они погибли, Миш. Кого вы ещё видели в госпитале и о ком что-нибудь слышали?

Миш потёр ладонью лоб и поднял вверх указательной палец:

— Вот, вспомнил. Один русский капитан говорил другому офицеру, чина которого, простите, не рассмотрел, что в госпиталь поступили контуженный или раненый штурмбаннфюрер Гюнше и…

— Какой Гюнше? Отто, адъютант фюрера? – прервал его Баур.

— Похоже, он самый, господин группенфюрер. А ещё они говорили о бригаденфюрере Монке и генерале артиллерии Вейдлинге. Но я не понял, в госпитале ли они, или в лагере.

— В каком лагере? О каком лагере речь?

— Как в каком? В этом самом, в котором мы с вами находимся, господин группенфюрер.

Баур остолбенел. Он был уверен, что с момента пленения находился в госпиталях, вначале во фронтовом, а теперь в тыловом.

— Не понимаю вас, Миш, мы что, содержимся в лагере?

— Конечно, господин группенфюрер. Мы находимся в Позене^[19], в лагере № 173 для германских военнопленных. А при лагере имеется госпиталь, – Миш вынул из кармана пижамы замусоленный клочок бумаги, расправил его и протянул Бауру, – вот видите, эвакуационный госпиталь № 2805 при лагере НКВД № 173.

Баур увидел на клочке жирный фиолетовый штемпель с реквизитами госпиталя и лагеря. Мурашки побежали по коже. Только теперь до него дошло, началось настоящее пленение, госпиталь лишь часть этого унизительного процесса.

— Послушайте, Миш, я, как вы видите, отныне инвалид. Буду просить русских дать мне в помощники кого-либо из немецких солдат. Если удастся решить этот вопрос, не согласитесь ли принять на себя это бремя?

Миш поднялся с койки, вновь встал по стойке «смирно» и, как положено по уставу, ясно и громко ответил:

— Так точно, господин группенфюрер! Сочту за честь!

— Ну, вот и прекрасно, – Баур улыбнулся. – Только, прошу вас, не так громко. Не ровен час, все русские сбегутся. А пока раздобудьте для меня блокнот и карандаш и узнайте, работает ли почта. Можем мы отправлять почтовые сообщения родным?

До середины августа местом дислокации оперативной группы Савельева стал тихий городок Рослау, уютно раскинувшийся на берегу Эльбы в десяти километрах к северу от Дессау. Рослау не был так сильно разрушен, как большинство промышленных центров Германии. Здесь сохранились узловая железнодорожная станция, известный на всю страну кораблестроительный завод, выпускавший речные буксиры, танкеры и сухогрузы, катера и самоходные баржи; чудом уцелели теплоэлектростанция, водопровод, канализация, телефонный узел, трамвайный парк, более десятка небольших заводов и мастерских и даже мост через Эльбу, от которого на юг, в сторону Дессау, уходило шоссе. Сохранность города объяснялась не только быстротой наступления войск 1-го Украинского фронта маршала Конева и, следовательно, высокой скоростью отступления немцев, стремившихся там, за Эльбой, сдаться в плен американским войскам, подошедшим к реке с юга. Американцы и англичане не знали, что большинство заводов и мастерских города уже давно производили продукцию в интересах авиапромышленности Германии, в том числе и для концерна Юнкерса в Дессау. Поэтому их бомбардировщики, камня на камне не оставившие от Дессау, не тронули Рослау.