Книга Крушение Турмфальке, страница 213 – Сергей Трифонов

Савельев поблагодарил полковника, пообещав, в случае удачи самолично тому дырку в мундире для ордена просверлить. Договорились, что танкисты прибудут в хозяйство Савельева к двадцати двум часам.

В ноябре сорок пятого Баур оказался во внутренней тюрьме на Лубянке. Начались изнурительные ночные допросы. Менялись следователи, но не менялась, по мнению Баура, бессмысленность содержания допросов. От него требовали подтвердить факт бегства Гитлера из Берлина. Баур всё отрицал. Его лишили медикаментозных средств, прекратились врачебные осмотры, ухудшилось питание. В конце декабря на одном из ночных допросов он предстал перед генерал-лейтенантом Кобуловым.

— Что, Баур, плохо? – На лице генерала играла брезгливая усмешка. – Мы пошли вам на встречу, подлечили, кормили на убой, а вы, как последняя скотина, продолжаете водить следствие за нос. Все обитатели бункера рейхсканцелярии, я подчеркиваю, все, признались в побеге Гитлера и подтвердили ваше активное участие в его организации. Только вы продолжаете упорствовать.

— Господин генерал, – устало промолвил Баур, – всё, что я знал, написал, у ваших людей пятьсот страниц моих воспоминаний. Мне нечего дополнить. Хотите верить в побег фюрера – верьте, это – ваше право. Но я не организовывал его побега, никаких самолётов для этого не выделял, прощался я с фюрером, а не с его двойником.

Кобулов поднялся со стула, бесшумно прошёлся по камере и буравящим взглядом упёрся в глаза Баура.

— Ты у меня всё равно запоёшь. Нет, скорее запищишь, словно резаный баварский поросёнок, когда мои люди поговорят с тобой серьёзно. Они быстро убедят тебя в том, что наше терпенье не безгранично. Постепенно в Германию станут возвращаться из плена солдаты, офицеры и генералы, и только ты, Баур, будешь долго и медленно гнить в камере, пока не сдохнешь, словно тюремная крыса.

Генерал ушёл, а в камере появились два здоровых надзирателя с резиновыми дубинками. Впервые за время пленения Баура избили. Били, правда, так себе, без энтузиазма, видимо, предупреждённые, чтобы просто попугать фашиста. Слегка досталось мягкому месту и спине. Баура душила обида и ненависть к русским.

Этой же ночью его вернули в Бутырку. А к полудню следующего дня перед майором Зотовым лежало агентурное донесение.

«Агентурное донесение агента Вернера от 30 декабря 1945 г.

Секретно 30.12 1945 г.

Избитый Баур не спал всю ночь. После допроса он сообщил следующее.

Его впервые занимает вопрос о том, что он прощался не с самим Гитлером, и что был ли этот человек сожжен. Он спрашивает себя, могли ли его подменить? Если это было так, то с Бауром разыграли комедию. Его озадачивает мысль, что такому доверенному человеку, каким он был у Гитлера, до конца не доверяли. Баура оскорбляет, что его могли обмануть. Теперь он сам сомневается, и эти сомнения его мучают. Он беспомощен в разрешении этого вопроса. Он желает лучше умереть, чем разобраться в этих мыслях.

В аргументации о действительной смерти Гитлера Баур не исходит из того, что он сам в этом убеждён. Своё заключение он делает, исходя из фактов второстепенного значения. Во-первых, Баур говорит: “Если бы Гитлер улетел, то обязательно со мной. За всё время он только раз доверился другому пилоту”. Если Гитлер улетел с другим пилотом, то он принимает это за недоверие по отношению к нему. Уже по этой причине он старается этому не верить.