Книга Крушение Турмфальке, страница 35 – Сергей Трифонов

— Носите гордо, Баур. Уверен, у вас будет ещё много разных наград. Но этот знак особый. Он демонстрирует вашу причастность к делу преобразования великой Германии.

Гитлер позвонил по телефону и вызвал своего адъютанта Брюкнера. Тот немедленно явился, вскинул руку в приветствии, а потом пожал руку мне.

— Брюкнер, – обратился к нему Гитлер, – мы с Бауром оговорили общие вопросы. Прошу вас обсудить с ним детали и совместно скорректировать график полётов.

По дороге домой я старался разобраться с мыслями. Безусловно, работа в качестве пилота у Гитлера, самого харизматичного, самого популярного политического деятеля Германии, была престижной. Материальная сторона тоже имела немаловажное значение.

Понятно, что Гитлера я должен устраивать. Один из лучших пилотов Германии – это во-первых. Во-вторых, как и он, ветеран войны. Гитлер всегда это ценил. В-третьих, я из простой небогатой семьи. Не аристократ, не потомственный офицер. Гитлер этой категории людей никогда не доверял. Ну и, кроме того, я вступил в партию шесть лет назад. Следовательно, приказ о моем прикомандировании к Гитлеру можно рассматривать как важное партийное поручение.

Но почему Мильх заранее не предупредил меня? Не успел или не посчитал необходимым снизойти до подчинённого, до одного из тысяч работников «Люфтганзы»? Почему против меня оказался Гесс? Вопросов рождалось больше, чем ответов. Поэтому я решил: будь что будет.

На следующий день после разговора с Гитлером я прибыл в Коричневый дом, где меня ждали члены избирательного штаба, планировавшие встречи с населением, митинги и собрания по всей Германии. В штаб входили личные адъютанты Гитлера Брюкнер и Шауб, Зеп Дитрих, Ганфштенгль, Отто Дитрих, Гофман. Конечно, в ходе избирательной гонки состав штаба менялся. Но эти люди неизменно составляли его костяк.

С Брюкнером, Шаубом и Зепом Дитрихом мы были знакомы почти десять лет. С остальными я встретился впервые, хотя, безусловно, слышал о них.

Отто Дитрих, худощавый, среднего роста, с крупным лбом и волевым подбородком, своим видом интеллигентного человека сразу вызвал во мне доверие. Он занимал пост руководителя пресс-службы НСДАП. Окончив после войны Франкфуртский университет, работал журналистом в ряде баварских и вестфальских газет. Это был не просто профессионал своего дела, но один из известных и авторитетных журналистов страны. Гитлер ценил его за ту особую роль, которую Дитрих играл как пропагандист нацистских идей и планов в среде магнатов, за вовлечение им в НСДАП банкиров и промышленников, за организацию финансовой помощи НСДАП со стороны крупного бизнеса. Я знал, что Розенберг, Геббельс и Макс Аманн, руководивший тогда центральным издательством НСДАП «Эхер ферлаг», не любили Дитриха и постоянно интриговали против него. Откровенно говоря, я глубоко сожалел о том, что в будущем Отто Дитрих оказался в подчинении у Геббельса, а не наоборот.

Гофман был похож на колобка. Маленький, толстенький, с кривыми ногами. Но в целом он производил впечатление весёлого и добродушного человека. Гофман был потомственным художником-фотографом. Он держал самое большое, самое престижное и самое дорогое в Мюнхене фотоателье, которое называл салоном. С Гитлером он дружил ещё с 1921 года, являлся одним из ветеранов партии и своей близостью к фюреру вызывал зависть многих молодых лидеров НСДАП. Гофман имел один порок, перечёркивавший все его достоинства. Он пил, не зная меры.