Книга Крушение Турмфальке, страница 48 – Сергей Трифонов

Бывая в Мюнхене, мы часто заглядывали к Гофманам на чашку кофе, не забывая при этом зайти в их студию, располагавшуюся на втором этаже очень приличного дома по улице Амлие. Однажды, не застав Гофманов дома, мы с Доррис заглянули в их студию, которая в этот час оказалась безлюдной. Не найдя никого из сотрудников, мы уже было собрались уходить, когда отворилась дверь, ведшая в лабораторию, и в студию вошла молодая, стройная, миловидная, я бы даже сказал, весьма привлекательная девушка в элегантном платье светло-серого цвета, облегавшем её прекрасную фигуру и подчёркивавшем длинные и стройные ноги.

— Могу я вам чем-то помочь? – спросила она.

Выйдя из оцепенения, которое не могла не заметить Доррис, глядевшая с интересом то на девушку, то на меня, я, наконец, представился и представил супругу. Я сказал, что зашёл за фотографиями, которые должны быть уже готовы. Девушка с неподдельным интересом и милой улыбкой, чуть кокетничая, явно желая подразнить Доррис, произнесла:

— Вы и есть тот самый знаменитый лётчик, Баур? Рада, очень рада с вами познакомиться. И с вами, фрау Баур, – она протянула руку вначале мне, а затем Доррис. – Ева, Ева Браун, – девушка сделала лёгкий книксен. – Сейчас я проверю.

Она на минуту скрылась в лаборатории и вернулась с плотным пакетом снимков. Разложив их на столе, заметила:

— Это ваша работа? Чудесные снимки, у вас прекрасный вкус, господин Баур.

Я поблагодарил её и, смущаясь, собрал фотографии и поскорее откланялся. На улице Доррис спросила с плохо скрываемой ревностью, давно ли я знаком с этой красавицей. Я ответил, что впервые её вижу. Доррис, как мне показалось, не поверила. Так состоялось знакомство с женщиной, разделившей судьбу Гитлера.

Как я уже говорил, ни ставший рейхсминистром авиации Геринг, ни Мильх, назначенный статс-секретарём и заместителем министра, так и не смогли (или не захотели) определиться с моим статусом и найти мне место во вновь создаваемых военно-воздушных силах. Целый год и Гитлер не знал, где бы найти пристанище моей должности личного пилота рейхсканцлера Германии и фюрера немецкого народа. Он и слышать не хотел о том, чтобы подчинить меня Герингу. Наконец, в январе тридцать четвёртого он принял решение о создании особой авиационной эскадрильи, предназначенной для обслуживания только высшего руководства страны. Специальным указом рейхсканцлера на должность командира этой авиаэскадрильи в звании майора авиации был назначен я.

Между тем, юридически моё положение так и не было прояснено. Я ведь не числился в штате возрождаемых люфтваффе, был также уволен из «Люфтганзы», следовательно, не мог получать ни там, ни там денежного содержания. Гитлер как-то заявил в присутствии Ламмерса, Гесса, Гиммлера, что Баур – человек военный, старый солдат, и заниматься всякой канцелярщиной ему не с руки. Он приказал Гиммлеру зачислить меня в СС, куда на баланс передать и всю технику с личным составом моей эскадрильи.

Такой поворот событий устроил многих. Гитлер, таким образом, сохранил надо мной единоличное руководство, оградив меня и моих людей от поползновения Геринга. Гиммлер был удовлетворён тем, что в СС появилась возможность развивать авиацию, неподчинённую Герингу. Да и в целом Гиммлер, побаивавшийся Геринга, был очень доволен, что всесильному заместителю фюрера по партии утёрли нос, и сделал это сам Гитлер. Для меня сохранялась относительная свобода в выборе кадровых и технических решений при единоличном подчинении фюреру.