Книга Крушение Турмфальке, страница 49 – Сергей Трифонов

Вскоре приказом Гиммлера мне было присвоено специальное звание штурмбаннфюрера СС и майора полиции, а все мои люди зачислялись в СС с соответствующими их должности званиями. Нас переодели в чёрную форму СС, которой я искренне гордился.

Финансовые, кадровые и технические вопросы были решены, и я, наконец, приступил к формированию эскадрильи. Я подписал с концерном Юнкерса контракт о приобретении шести пассажирских «Ju-52», надёжных и испытанных машин, поставленных уже к лету тридцать четвертого года. Вскоре мы получили шесть самолётов «Шторьх» и два «Зибель», маленьких, но очень прочных машин, предназначенных для доставки спецпочты и курьеров фюрера и правительства, а также для обслуживания высших должностных лиц. В распоряжении Гитлера всегда находились три «Ju-52». Личные самолёты указом фюрера предназначались также Герингу и Гессу. Вскоре этот список пополнился рейхсминистром пропаганды Геббельсом, рейхсфюрером СС Гиммлером, генералом Кейтелем и адмиралом Редером.

Надо сказать, с образованием специальной авиаэскадрильи у меня практически не осталось свободного времени. Мне приходилось отбирать лучших пилотов, бортинженеров и техников в «Люфтганзе», по всей Германии отыскивать самый квалифицированный инженерно-технический персонал по наземному обслуживанию и ремонту машин, обучать людей, налаживать график их посменной работы, добиваться создания им комфортных условий жизни и труда, достойной зарплаты. Попасть к нам в авиаотряд было непросто. Кандидаты и все их родственники проходили тщательную проверку в полиции, а затем, после образования гестапо, в этом серьёзном учреждении.

На всех аэродромах, где базировались или приземлялись машины моей эскадрильи, наладили очень тщательную систему безопасности. С тридцать восьмого года охрану перепоручили подразделениям СС со специально натренированными собаками. Ни один человек, включая охранников, не имел доступа ни в один самолёт без моего личного письменного разрешения и без командира экипажа.

С 1 сентября тридцать девятого года, со времени начала войны, все полёты с фюрером сопровождались дополнительными мерами безопасности. На борт моего самолёта принималась группа специально подготовленных и хорошо вооружённых офицеров СД в составе 4–5 человек. Кроме того, нас сопровождали ещё три самолёта с отрядом личной охраны фюрера.

В начале апреля тридцать четвертого после непродолжительного улучшения у Доррис начался новый кризис болезни, затяжной и, как оказалось, последний. В известной степени виновником ухудшения, как считала Доррис, был я. Когда я однажды вернулся домой в новой форме офицера СС, Доррис упала в обморок и двое суток находилась в бессознательном состоянии.

День за днём Доррис медленно угасала. Она практически не вставала с постели, никого, кроме дочери, не узнавала. Её лицо заострилось, а кожа постепенно приобрела пепельный оттенок. Брат Доррис и врачи, приезжавшие с ним из Берлина, утверждали, что её дни сочтены, коллапс может наступить в любую минуту.

Полагаю, было бы уместным немного рассказать о том, как происходило становление нового министерства авиации и люфтваффе. Безусловно, напрямую меня это не касалось, так как я не служил в люфтваффе и не подчинялся Герингу. Но что скрывать, конечно, меня всё интересовало. Тем более, постоянно находясь рядом с фюрером, я видел и слышал много из того, что зачастую было скрыто даже от высшего руководства люфтваффе.