Книга Крушение Турмфальке, страница 68 – Сергей Трифонов

— Ваше Превосходительство! Для меня большая честь передать Вам сердечные пожелания моего фюрера Адольфа Гитлера! Он всей душой надеется лично познакомиться с Вами, великим вождём русского народа!

Сталин поднял бокал за фюрера. Хофман сообщил Сталину, что побывал на могиле его жены, и был поражён красотой надгробия. Сталин был растроган, велел наполнить бокалы и произнёс тост в честь Хофмана.

В Берлине после доклада Риббентропа фюрер принял Хофмана и потребовал от него изложить свои впечатления.

— Ну, Генрих, давайте выкладывайте, какое впечатление на вас произвёл Сталин?

Хофман честно признался:

— Глубокое и очень приятное. В глазах ум и проницательность. Держится доброжелательно и с достоинством, без позёрства. Голос мелодичный, мягкий, речь слегка ироничная, с хитринкой, но с уважением к слушателю.

— Кажется, дорогой профессор, – фюрер улыбнулся, – Сталин вас очаровал.

Меня же вызвал к себе рейхсфюрер СС Гиммлер.

В приёмной рейхсфюрера я застал выходивших из кабинета начальника РСХА Гейдриха, начальников IV (гестапо) и VI (внешняя политическая разведка) управлений РСХА Мюллера и Шеленберга. Все пожали мне руку, Гейдрих с интересом спросил:

— Как всё прошло, Ганс?

Что мог ему ответить я, не знавший деталей? Я ответил в рамках своей компетенции:

— Полёт прошел отлично, обергруппенфюрер, машины не подкачали.

— Понятно, – нахмурился Гейдрих, – идите, шеф ждёт вас.

Рейхсфюрер оживился, увидев меня, усадил в мягкое кожаное кресло, предложил кофе и коньяк. От коньяка я отказался, сославшись на множество дел и зная, что Гиммлер практически не пьёт. Он приказал адъютанту принести кофе и уселся напротив меня.

— Я в курсе всех основных событий, Ганс. Меня интересуют детали. Ты знаешь, как я уважаю тебя и доверяю. Мне важен твой взгляд.

— Но ведь я, рейхсфюрер, не присутствовал при основных событиях.

— Знаю. И, тем не менее, задам тебе ряд вопросов. Скажи, Риббентроп отлучался куда-либо из посольства помимо Кремля?

— Насколько мне известно, нет. Он всё время находился с послом фон Шуленбургом. А из Кремля кто же его выпустит?

— Хорошо, а как он себя вёл на обратном пути, с кем беседовал в салоне, рассказывал что-либо тебе?

— Нет, рейхсфюрер, всё время молчал, ни со мной, ни с кем другим не общался. Сидел в кресле надутый. Мне даже показалось, что его миссия не совсем удалась, хотя от Хофмана я уже знал, что Риббентроп возвращается с триумфом.

— Позёр, клоун, нарцисс. Ты же его знаешь, Ганс, ему бы только покрасоваться. Скажи, кто-либо из его окружения мог самостоятельно отлучаться в Москве?

— Трудно ответить с уверенностью. Я ведь с ними не был. Но думаю, вряд ли. НКВД очень плотно нас опекал. Нашу машину, в которой мы осматривали Москву, всё время вели две-три машины НКВД.

— Твоё впечатление от увиденного в Москве?

— Город красивый, очень большой, чистый, зелёный. Люди одеты бедно, мало улыбающихся лиц, мало магазинов, а в них мало товаров, особенно продуктовых. Очень мало легковых автомобилей, ресторанов, кафе, вовсе нет баров. Повсеместно полиция, военные и сотрудники НКВД в форме, словно город на осадном положении. Кремль и территория вокруг него, Красная площадь буквально нашпигованы агентами НКВД в форме и в штатском. Аэродром двойного назначения, много самолётов гражданской авиации, значительная часть из них германского производства, в основном концерна Юнкерса. Видел и истребители, и бомбардировщики. Но охраняется неважно, вовсе нет зенитной артиллерии.