Книга Крушение Турмфальке, страница 70 – Сергей Трифонов

После балета в Кремле состоялись официальные переговоры, а за ними обильный ужин, в ходе которого, как и прежде, всю нашу делегацию упоили вусмерть. Хофман вновь оправдал одну из жизненных истин, точно выраженную русскими: «мастерство не пропьёшь». Будучи совершенно пьяным и, как говорили очевидцы, еле державшийся на ногах, он сделал серию отличных снимков, несомненно, вошедших в мировую коллекцию лучших историко-дипломатических документов.

После возвращения делегации в Берлин фюрер вновь долго беседовал с Риббентропом, а затем Хофманом. А меня, как после августовского полёта в Москву, вызвали к Гиммлеру, которому битый час я рассказывал свои московские наблюдения. Но в этот раз рейхсфюрер СС уже не предлагал мне перейти к нему в разведку.

Восьмого ноября я доставил фюрера в Мюнхен, где вечером он должен был присутствовать на праздновании Дня святого Мартина в знаменитой пивной «Бюргербройкеллер». Мы сидели с фюрером и Хофманом в кафе «Хек. Вдруг фюрер спросил:

— Баур, мы сможем завтра в десять утра вылететь в Берлин? У меня там назначена очень важная встреча.

Я честно ответил, что полной гарантии дать не могу, всё же ноябрь, утром стоят плотные туманы. Тогда он решил возвращаться вечерним поездом.

После краткого выступления в «Бюргербройкеллере» фюрер немедленно покинул пивную и в сопровождении эскорта СС отбыл на железнодорожный вокзал. За ним уехали партийные бонзы. Я отправился к себе домой, а Хофман продолжать вечер в каком-либо тихом ресторанчике. Примерно через час в пивной раздался страшной силы взрыв, унёсший жизни нескольких десятков человек. Фюрер узнал о взрыве в поезде, уже покинувшем Мюнхен.

Начальник РСХА Гейдрих по приказу Гиммлера мобилизовал для расследования все силы криминальной полиции, гестапо и СД. Вскоре при попытке перехода через германо-швейцарскую границу был схвачен некий Эльзер, оказавшийся механиком и часовщиком. В Мюнхене на квартире его сестры обнаружили неисправные настенные часы, часть деталей которых оказались в остатках взрывного устройства в «Бюргербройкеллере». В ходе следствия он собрал точно такое же взрывное устройство и сознался, что убийство Гитлера планировал давно, так как ненавидел нацистов и их фюрера.

Интересно, что суда над Эльзером не было. Мне стало казаться, что заказчиками покушения вполне могли быть некие высшие руководители СС. Нет, я не хочу подозревать лично Гиммлера, но Гейдрих таковым быть мог. Хитрый, коварный, злопамятный и жестокий Гейдрих спал и видел себя рейхсфюрером СС, не уважал, даже презирал Гиммлера и всех высших партийных бонз. Однажды Гесс сказал мне:

— Знаешь, Ганс, есть люди, жаждущие неограниченной власти в рейхе. Первый из них – Гейдрих.

Тридцать девятый год закончился для меня полётом в Болгарию и обратно. По приказу фюрера в ноябре я отправился на «Кондоре» в Софию за царём Борисом, которого необходимо было доставить в Оберзальцберг для переговоров с фюрером.

На военном аэродроме близ Софии я принял на борт царя и лёг на обратный курс. После нашей последней встречи прошло всего два года, а Бориса было не узнать. В салоне сидел тощий согбенный старик, будто раздавленный бременем свалившихся на него проблем. Он страшился, в случае поражения Германии, оказаться на скамье подсудимых, боялся оппозиции среди правящей элиты страны, боялся генералов, боялся ненависти своего народа и своих родственников, грозивших ему дворцовым переворотом.