Книга Крушение Турмфальке, страница 85 – Сергей Трифонов

— Ты что же, Вадис, делаешь? Думаешь, твой Абакумов тебя прикроет?

Вадис всякое ожидал, но на такой приём не рассчитывал. Он с удивлением спросил:

— Товарищ генерал-полковник. Не могу взять в толк, чем провинился.

Серов вышел из-за стола и стал нервно ходить по кабинету.

— Ты почему в установленный срок информацию не представляешь? Почему моих офицеров к следственным мероприятиям не допускаешь? Почему твои люди не отдают нам для снятия показаний задержанных чинов Вермахта и СС? Почему твои офицеры нагло ведут себя с официальными представителями НКВД? Смотри, Вадис, не зарывайся. Лаврентий Павлович этого не любит.

— Товарищ генерал, вы прекрасно знаете, что все задержанные органами военной контрразведки находятся под нашей юрисдикцией на период проведения следственных действий. Как только следствия закончатся, они незамедлительно поступят в распоряжение ГУПВИ НКВД. И пусть тогда Кобулов что хочет, то и делает с ними.

— Смотри, Вадис. Я тебя предупредил.

Вернувшись в управление контрразведки фронта, Вадис, кипя от возмущения, позвонил начальнику главка Абакумову. Жукову звонить не стал. Он хорошо знал, что у маршала с Серовым не просто хорошие отношения, но дружеские и очень давние. Начальник ГУКР обещал разобраться и посоветовал работать спокойно, не волноваться.

О ситуации в Берлине Абакумов немедленно доложил Сталину. На ближнюю дачу вызвали Берия, и Сталин в своей обычной с хитрецой манере тихо спросил:

— Лаврентий, ты зачем в чужие дела лезешь? Абакумова ты не любишь, я это знаю. Хотя ведь твой выдвиженец. Но зачем мешать контрразведке делать нужное дело? Если ты хочешь, налаживай собственное следствие по делу Гитлера и его прихлебателей. Возможно, это даст толк и более объективные данные. Но Смершу не мешай.

Берия, кипя от гнева, вышел в приёмную и в присутствии военных и гражданских, ожидавших приёма Верховного главнокомандующего, выкрикнул:

— Вот сука!

Все с испугу опешили, не понимая, к кому это относится. Поскребышев и начальник личной охраны Сталина генерал Власик подошли к Берии с изумленными лицами, но тот, не попрощавшись, немедленно убыл.

Вадис вкратце рассказал Грабину о его визите к Серову и попросил крепкого чаю с лимоном. Отхлебывая горячий чай, он сказал:

— Берия мне этого не забудет. Как не забыл мою просьбу о переводе из НКВД в Смерш в сорок третьем. Я прошу тебя, Грабин, что бы со мной ни произошло, продолжай делать свое дело. Но, как только почувствуешь, что запахло жареным, сразу пиши рапорт о возвращении в армейскую разведку. И людей своих забери с собой.

Савельев стал допрашивать обершарфюрера СС Менгесхаузена, входившего в состав личной охраны фюрера и по косвенным данным участвовавшего в сожжении трупов Гитлера и Евы Браун. Парень был высокого роста, физически хорошо и крепко сложен. Во взгляде чувствовались ум и осторожность. Гейдрих, а после его убийства чешскими диверсантами Кальтенбруннер именно таких эсэсовцев подбирали в личную охрану Гитлера. Сильных, высоких, прекрасно владеющих приёмами рукопашного боя, отлично стреляющих из всех видов стрелкового оружия, толковых и расторопных. Непременным условием зачисления в спецподразделение охраны был боевой опыт, лучше на Восточном фронте, и наличие боевых наград. Савельев, учитывая всё это и ощущая мощную энергетику эсэсовца, построил допрос по-своему, несколько отойдя от формальных правил.