Онлайн книга «Крушение Турмфальке»
|
Кирпиченко, выслушав доклады, спросил: — Где останки людей? — За дверью, на лестничном переходе. Предваряя возможный вопрос командира, старший лейтенант Панасов продолжил: — Трупы собак там же. — Молодцы. Дерябин, – Кирпиченко обратился к подошедшему чуть позже капитану, своему помощнику, – трупы людей, а также собак отправить в отдел. Установить усиленную охрану. Никого к ним не допускать до моего или полковника Грабина распоряжения. Составить вместе с Панасовым акты об обнаружении трупов людей и собак. Приказ понятен? — Так точно, товарищ подполковник, – откозырял Дерябин. – А если журналисты явятся? Что тогда делать? Кирпиченко поморщился, неспешно закурил и обратился к Панасову: — Старшой, выполняй приказ. Собирайте документы. Бойцов своих, если подтвердится, что это Гитлер и Браун, представишь к медали «За отвагу». Нет, Чуракова к «Красной Звезде». Свободны. Когда Панасов с бойцами ушли, Кирпиченко смерил Дерябина с ног до головы взглядом прищуренных глаз и спросил: — Капитан. Мы с тобой сколько вместе? — Два года, товарищ подполковник. — За это время обезьяну можно научить при подчинённых не задавать глупых вопросов. А ты вроде помощник начальника отдела контрразведки корпуса? Дополнительные вопросы есть? — Никак нет. Разрешите идти? Кирпиченко с Савельевым, внимательно осмотрев обгоревшие трупы людей, обратили внимание на сохранившиеся фрагменты шерстяных брюк тёмного, почти черного цвета и кремового цвета мундира. На одеяле под трупами они обнаружили золотую запонку со свастикой, покрытую эмалью вишнёвого цвета, и маленькую заколку для волос, выполненную в виде головы крокодила из золота или позолоченного серебра. Составили акт об обнаружении, который подписали Кирпиченко, Савельев, бойцы взвода охраны и старшина Кухаренко. Подполковник, сидя на корточках рядом с обгоревшими трупами, сказал: — Ну, Саня, начинается самое гадкое время в нашей с тобой жизни. Уж ты мне поверь, – он встал, выпрямился, устало потянулся и продолжил: – Если это Гитлер и Браун, Берия нам житья не даст. Его ребята дело у нас заберут и будут доказывать, что Гитлер – это не Гитлер, а Браун – не Браун. А настоящие Гитлер и Браун, конечно, сбежали. А мы, как бараны попались на удочку, заброшенную СД и гестапо. А, возможно, и не поддались, а непосредственно участвовали в организации бегства. Ведь рейхсканцелярия находится в зоне ответственности 79-го корпуса родной ударной армии, а значит нашей с тобой ответственности. Ладно, не горюй, – он похлопал Савельева по плечу и тяжело вздохнул, – пошли звонить Грабину. 12 5 мая 1945 года В отдел контрразведки 79-го стрелкового корпуса стали прибывать люди. Первым приехал Грабин с офицерами его оперативно-розыскной группы, затем полковник Мироненко. Часам к пяти нагрянул не выспавшийся и надутый, как самовар, генерал-лейтенант Вадис в окружении офицеров управления военной контрразведки Смерш 1-го Белорусского фронта. Вскоре в помещение вошли первый заместитель командующего 1-го Белорусского фронта генерал армии Соколовский, высокий стройный красавец в новом с иголочки мундире, а вместе с ним член Военного совета фронта генерал-лейтенант Телегин. Ожидали прибытия маршала Жукова и генерала Серова. На грубо сколоченных помостах, покрытых плотной целлофановой плёнкой чёрного цвета, были разложены останки Йозефа и Магды Геббельс, тела шестерых их умерщвлённых детей, обгорелые трупы мужчины и женщины, обнаруженные в воронке в саду рейхсканцелярии, трупы овчарки и щенка. Над всем этим хозяйством колдовал длинный и тощий подполковник Шкаравский, главный судебно-медицинский эксперт 1-го Белорусского фронта. Он и его помощники облачились в прорезиненные фартуки и огромного размера резиновые перчатки, от чего походили на каких-то чудовищных осьминогов. |