Онлайн книга «Крушение Турмфальке»
|
— Нет, что вы, господин майор. Первого мая я проходила мимо апартаментов фюрера и увидела у входной двери группенфюрера СС Раттенхубера, о чём-то взволнованно разговаривавшего с доктором Хаазе и рейхсляйтером Борманом. Из кабинета вышел рейхсминистр Геббельс с небольшой коробкой. Увидев меня, он попросил остановиться и сказал: — Фрау Линдхорст. Фюрер покинул нас. Необходимо сохранить память о нём, – он вынул из коробки эти вещи и показал всем стоящим рядом. – Нам это сделать, скорее всего, не удастся. Прошу вас, возьмите и сохраните. — Я взяла и ушла. А что с этими вещами делать, я не знала. — Вы хотите сказать, что будь в тот момент на вашем месте другой человек, Геббельс передал бы ему коробку? — Я не могу ответить на ваш вопрос, господин майор. Я просто ничего не знаю. Другая задержанная медсестра Эрна Флегель дословно повторила показания Линдхорст, подтвердив факт смерти Гитлера и Евы Браун. Допрошённые вслед за ней служащие из персонала рейхсканцелярии в один голос утверждали о гибели Гитлера 30 апреля. Распахнулась дверь, и старшина Кухаренко с порога выкрикнул: — Товарищ майор! Нашли его, биса! Бегом, побачим! Кирпиченко с Савельевым побежали за старшиной. По длинным коридорам имперской канцелярии, переходам, спускам и подъёмам фюрербункера, многие из которых были серьёзно повреждены артиллерийским огнём, они, наконец, добрались до уже известной им двери в сад имперской канцелярии. Во дворе было светло и свежо. Там стояли рядовые Олейник, Сероух и Чураков из взвода отдела контрразведки Смерш 79-го стрелкового корпуса вместе со своим командиром старшим лейтенантом Панасовым. Увидев свое непосредственное начальство в лице подполковника Кирпиченко и хорошо им знакомого майора Савельева, все подтянулись. Подполковник кивнул в сторону Панасова: — Докладывай. — Товарищ подполковник! – Старший лейтенант пытался перекричать противно воющий ветер. – Мы с бойцами выполняли ваш приказ по сбору документов, находящихся в рейхсканцелярии и в бункере Гитлера. — Короче, Панасов, я свой приказ помню, – оборвал его Кирпиченко. — Извините, товарищ подполковник. Так вот, когда ящики закончились, мы с бойцами пошли во двор. Тут Чураков и говорит… — Чураков, продолжай. – Подполковник впился глазами в невысокого роста щуплого солдата, стоявшего по стойке «смирно» и державшего у ноги лопату. — Я, товарищ подполковник, сразу обратил внимание на эту воронку, – он указал рукой на неглубокую воронку от бомбы в метре от входной двери, – земля в ней мне показалась уж больно рыхлой и мягкой, будто кто в ней ковырялся лопатой. Смотрю, в ней фаустпатрон неиспользованный валяется, да ещё что-то торчит вроде конца серого байкового одеяла, какими фрицевские офицеры укрываются. Я с разрешения товарища старшего лейтенанта взял у сапёров лопату и спрыгнул в воронку, вынул фаустпатрон. А там, понимаете, такое дело… Ну, в общем, перепугался я. Спрыгнул-то я на что-то мягкое. Начали мы с Олейником и Сероухом раскапывать, а земли сверху чуточку всего. А под ней обгоревшее серое одеяло. Развернули мы его и ахнули. В воронке полуобгоревшие трупы мужчины и женщины, – солдат замолчал и вопросительно посмотрел на своего командира. Продолжил Панасов: — Мы вытащили эти трупы и решили перекопать воронку. В ней обнаружили трупы двух собак, овчарки и щенка. |