Книга Полет в неизвестность, страница 119 – Сергей Трифонов

— Где может находиться документация на двигатель? — Савельев почувствовал в теле мелкую дрожь, какую испытывает азартный охотник, уже выследивший и взявший на прицел долгожданного зверя. Только бы не выдать своего внутреннего состояния.

— Не знаю, господин подполковник. Но если вы нашли документацию на Jumo-004 рядом с моторостроительным заводом в Дессау, ищите документы в Нордхаузене, их просто не могли далеко увезти.

Савельеву больше ничего не требовалось от военнопленного. Баур подписал протокол допроса на немецком языке и подписку о неразглашении, допил остывший сладкий чай и ждал, когда подполковник вызовет конвойного. Вдруг Савельев спросил:

— Помните, Баур, что я советовал вам в госпитале при прощании, там, во Франкфурте-на-Одере?

— Помню, господин подполковник, заняться в неволе чем-то полезным.

— Похоже, вы не усвоили мой совет. — Савельев собрал документы в портфель и уже готовился уходить.

— Не понял вас. — Баур сделал изумленное лицо.

— Жаль, Баур, жаль. Если вы и дальше будете в заключении вести себя так, словно новый нацистский мессия, поднимая моральный дух военнопленных офицеров болтовней об избранности Гитлера и превосходстве фашистского режима, вас просто расстреляют. Мне вы можете поверить на слово. Займитесь делом, режьте, пилите, строгайте, вышивайте крестиком, вяжите, на худой конец. Выздоравливайте. Всего вам доброго.

Летом тридцать седьмого года все были заняты подготовкой к первым крупномасштабным маневрам вермахта совместно с люфтваффе, в которых приняли участие только от ВВС более 70 тысяч солдат и офицеров, 1337 самолетов, свыше шестисот зенитных орудий, 9 тысяч автомобилей и 169 прожекторов. Маневры начались 20 сентября учебной атакой с воздуха на Берлин. На следующий день мы с фюрером и прибывшим по этому случаю Муссолини вылетели на Ju-52 из Рехлина в Восточную Пруссию, где происходили основные маневры сухопутных сил. Три дня спустя мы вернулись в Берлин. Дуче был поражен увиденным. Он признался, что ему никогда в жизни не приходилось участвовать в столь грандиозных учениях, где действовали сотни тысяч солдат и офицеров, танковые армады и авиационные соединения, закрывавшие небо несметным числом своих самолетов. Фюрер выглядел очень довольным.

В октябре я вылетел в Дессау на завод Юнкерса вести переговоры и подписывать контракты на поставки самолетов для моей правительственной эскадрильи. В этот раз я размещал заказ только на Ju-52, но неожиданно возникла проблема. Генеральный директор концерна Юнкерса доктор Генрих Коппенберг, человек властный и упрямый, отказал в моей заявке на изготовление десяти самолетов, сославшись на приказ Геринга все Ju-52 собирать исключительно в варианте транспортного самолета для нужд люфтваффе. Возражение о том, что наша заявка поступила в Дессау за три месяца до приказа Геринга, Коппенберг не стал принимать в расчет. Из его кабинета я позвонил Мильху и объяснил ему абсурдность ситуации. Мильх велел передать трубку Коппенбергу. Я не отходил от аппарата, поэтому слышал весь разговор.

— Коппенберг, — гремел Мильх, — вы опять испытываете мои нервы?! Вы, видимо, плохо понимаете, что Баур фактически выполняет приказ фюрера!

— Но, господин статс-секретарь… — начал было Коппенберг в своей манере быка.