Книга Полет в неизвестность, страница 125 – Сергей Трифонов

— Баур, — раздраженно выпалил Зотов, — хватит спать! Вам здесь не курорт. Отвечайте на поставленный вопрос!

— Прошу прощения, господин майор, я вспоминал.

— И что же вы вспомнили? Опять будете врать?

— Я никогда не врал. Просто в тех непростых условиях все быстро менялось, что-то вылетело из головы. Сейчас постепенно картина становится понятной, факты обретают место и время. Да, я согласен с группенфюрером СС Ратттенхубером о возможном самоубийстве Генриха Мюллера.

— Та-ак, — протянул Зотов, приготовив новый лист протокола, — об этом прошу подробнее.

— Я вспомнил, 30 апреля, уже после гибели фюрера, ближе к полуночи мы сидели в буфете фюрербункера, пили кофе.

— Кто был с вами?

— Начальник управления личного состава армии генерал Бургдорф, бывший адъютант фюрера от вермахта, и группенфюрер СС Мюлллер. На мой вопрос, пойдет ли генерал с нами, Бургдорф ответил, что нет, он болен, у него диабет, ноги совсем не слушались. Он был уверен, что в случае пленения русские его убьют, и он решил застрелиться. Что он и сделал, как я узнал в госпитале в Позене от находившихся там раненых инспекторов РСХА Бергмюллера и Хофбека. Бургдорф застрелился в фюрербункере. Посидев с нами еще какое-то время, Бургдорф ушел. Мюллер же сказал мне буквально следующее: «Тебе, Баур, надо уходить отсюда. Как пилоту тебе не приходилось никого арестовывать и расстреливать, а я делал много чего, о чем тебе не следует знать. Я вел следствие по делу заговора 20 июля, на мне много крови, Баур. Если встретишь Гиммлера, передай, мы были верны ему до последнего вздоха…» Он какое-то время молчал, а затем выдавил из себя: «Я и два моих сотрудника решили застрелиться». В госпитале я узнал: Мюллер и два его ближайших помощника застрелились в рейхсканцелярии.

Майор Зотов что-то поискал в толстой папке. Найдя необходимый документ, он стал его внимательно читать, делая заметки на листе бумаги.

— Да, Баур, наши документы подтверждают ваши слова. Мы допрашивали Хофбека и Бергмюллера, Линге и Гюнше. Все сходится. Не сходится только одно: все ваши показания, я имею в виду показания офицеров СС ближнего, так сказать, к руководству круга и показания простых людей, встретивших и узнавших Мюллера в тоннеле метро. Что скажете на это, Баур? Нам представляется, в СС точно исполнялась команда Гиммлера морочить советским органам госбезопасности голову в случае пленения. Путать показания, давать противоречивые сведения, умалчивать, утаивать, ссылаться на забывчивость, иными словами, лгать, пряча концы в воду, прикрывая таким образом отход высшего руководства СС за границу. Где Мюллер, Баур? Где эта сволочь?!

— Не знаю, господин майор. Я не входил в ближний круг рейхсфюрера СС Гиммлера, мне никто ничего не сообщал о секретах РСХА, я был только летчиком, носившим форму СС.

Утром Лена тихо выскользнула из постели, на цыпочках пробралась в ванную, затем на кухню, наскоро попила чаю, оделась, нагладила галифе и китель мужа и, боясь его разбудить, аккуратненько, без скрипа прикрыла за собой дверь, побежала на службу. Бежала к трамвайной остановке с лицом счастливой, любимой и любящей женщины, не замечала, как пассажиры в трамвае оглядывали ее, улыбавшуюся, красивую, излучавшую тонкий аромат явно закордонного парфюма, оглядывали тоже с улыбками, каждый по-своему радуясь, что хоть у кого-то все хорошо, что, возможно, муж вернулся с фронта, не раненый, не калека, не пропал, слава тебе господи, без вести, не угодил в лагеря. С таким же лицом, отражавшим переполненную женским счастьем душу, она вбежала (опаздывала, конечно) в рабочий кабинет, где начальник желал устроить ей форменный разнос за грубое нарушение дисциплины, но боялся этих крайних мер, вернее, боялся ее мужа, служившего, как говорили, в главке и имевшего доступ к самому Виктору Семеновичу^[45].