Книга Полет в неизвестность, страница 151 – Сергей Трифонов

— Баур, заводи моторы, я должен с воздуха увидеть, как пять тысяч стволов германской артиллерии разнесут в пыль этот польско-еврейский городишко!

Двигатели набирали обороты, и я был уже готов вырулить на взлет, когда увидел мчавшийся по полю мотоцикл, а в нем офицера, махавшего нам руками. Я остановил машину и открыл дверь. Подбежавший подполковник умолял допустить его к фюреру, для которого есть чрезвычайной важности донесение. Вышедший из-за моей спины оберштурмбаннфюрер СС, начальник личного эскорта фюрера, протянул руку:

— Давайте пакет сюда.

Подполковник отказался, пряча пакет за спину.

— Не имею права, только лично фюреру.

— Черт бы вас побрал! — огрызнулся оберштурмбаннфюрер и исчез в самолете. Он спросил генерал-фельдмаршала Кейтеля, можно ли допустить офицера к фюреру, но фюрер услышал и потребовал офицера немедленно.

Подполковник привез печальное известие: на боевом посту погиб генерал-полковник Фрич. Польский пулеметчик ранил его в бедро, пуля задела артерию, и генерал скончался от потери крови. Фюрер побелел и с минуту сидел молча, подавленный сообщением. Потом повернулся ко мне и приказал лететь к Варшаве.

Под прикрытием истребителей на высоте около двух тысяч метров мы облетели Варшаву по кругу, наблюдая огонь нашей артиллерии, уничтожавшей город. Гитлер стоял за моей спиной в пилотской кабине. Я видел, как радостно блестели его глаза, как сползала бледность с его лица, уступая легкому румянцу. Через полчаса мы вернулись обратно. Фюрер еще не успел уехать с летного поля, как поступило сообщение о капитуляции гарнизона Варшавы. Фюрер был счастлив. А вместе с ним и я.

Двадцать восьмого сентября я снова отправился в Москву, взяв на борт рейхсминистра Риббентропа и сопровождавших его лиц. Гофман по поручению фюрера также летел в составе официальной делегации. На этот раз нас разместили не в германском посольстве, а отеле «Националь», приставив к дверям наших номеров по сотруднику НКВД. Всю делегацию пригласили в Большой театр на балет «Лебединое озеро», которым я был очарован. Сталин с Риббентропом и Молотовым восседали в правительственной ложе.

Публика, как я обратил внимание, одевалась несколько старомодно, большинство мужчин было без галстуков и в не очень свежих сорочках, а женщины совсем не носили шляпки и туфли на высоком каблуке. Гофман объяснил мне это тем, что, во-первых, русским не до нарядов, дай бог на пропитание бы хватило. А во-вторых, в Советской России в газетных киосках не продавались зарубежные журналы мод, иностранные же фильмы в кинотеатрах крутили старые.

После балета в Кремле состоялись официальные переговоры, а за ними, как и положено у русских, обильный ужин, в ходе которого, как и прежде, всю нашу делегацию упоили вусмерть. Гофман вновь оправдал одну из жизненных истин, точно выраженную русскими: «мастерство не пропьешь». Будучи совершенно пьяным и, как говорили очевидцы, еле державшийся на ногах, он сделал серию отличных снимков, несомненно вошедших в мировую коллекцию лучших историко-дипломатических документов.

После возвращения делегации в Берлин фюрер вновь долго беседовал с Риббентропом, а затем Гофманом. А меня, как после августовского полета в Москву, вызвали к Гиммлеру, которому битый час я рассказывал свои московские наблюдения. Но в этот раз рейхсфюрер СС уже не предлагал мне перейти к нему в разведку.