Книга Полет в неизвестность, страница 152 – Сергей Трифонов

Восьмого ноября я доставил фюрера в Мюнхен, где вечером он должен был присутствовать на праздновании Дня святого Мартина в знаменитой пивной «Бюргербройкеллер». Сидя днем с фюрером и Гофманом в кафе «Хек», я обратил внимание, что фюрер был чем-то озабочен, мало говорил. Вдруг он спросил:

— Баур, мы сможем завтра в десять утра вылететь в Берлин? У меня там назначена очень важная встреча.

Я честно ответил, что полной гарантии дать не могу, все же ноябрь, утром стоят плотные туманы. Тогда он решил возвращаться вечерним поездом.

«Бюргербройкеллер», словно муравейник, заполнили старые партийные друзья фюрера, приветствовавшие его овациями. После краткого выступления фюрер немедленно покинул пивную и в сопровождении эскорта СС отбыл на железнодорожный вокзал. За ним уехали партийные бонзы. Я отправился к себе домой, а Гофман — продолжать вечер в каком-либо тихом ресторанчике. Примерно через час в пивной раздался страшной силы взрыв, унесший жизни нескольких десятков человек. Фюрер узнал о взрыве в поезде, уже покинувшем Мюнхен.

Начальник РСХА Гейдрих по приказу Гиммлера мобилизовал для расследования все силы криминальной полиции, гестапо и СД. Вскоре при попытке перехода через германо-швейцарскую границу был схвачен некий Эльзер, оказавшийся механиком и часовщиком. В Мюнхене на квартире его сестры обнаружили неисправные настенные часы, часть деталей которых оказалась в остатках взрывного устройства в «Бюргербройкеллере». В ходе следствия он собрал точно такое же взрывное устройство и сознался, что убийство Гитлера планировал давно, так как ненавидел нацистов и их фюрера.

Интересно, что суда над Эльзером не было. Его содержали в разных концентрационных лагерях до марта сорок пятого года, и, по словам Раттенхубера, администрации лагерей относились к нему весьма по-дружески. Уже находясь в фюрербункере в апреле сорок пятого и сравнивая это покушение на фюрера с покушением в июле сорок четвертого года, я все больше убеждался, что организаторами покушения в «Бюргербройкеллере» вполне могли быть некие высшие руководители СС. Нет, я не хочу подозревать лично Гиммлера, но Гейдрих таковым быть мог. Хитрый, коварный, злопамятный и жестокий Гейдрих спал и видел себя рейхсфюрером СС, не уважал, даже презирал Гиммлера и всех высших партийных бонз. Мне иногда казалось, в моменты, когда я присутствовал в кабинете фюрера при докладах Гиммлера и Гейдриха, последний и на фюрера глядел волком, нет, скорее коварным шакалом. Однажды Рудольф Гесс сказал мне:

— Знаешь, Ганс, есть люди, жаждущие неограниченной власти в рейхе. Первый из них — Гейдрих.

Раттенхубер мне рассказывал в фюрербункере, что Эльзера ликвидировали в лагере в конце апреля, после самоубийства фюрера, по приказу Кальтенбруннера. Но не как врага рейха и фюрера, а скорее как крайне опасного свидетеля.

Тридцать девятый год закончился для меня полетом в Болгарию и обратно. По приказу фюрера в ноябре я отправился на «Кондоре» в Софию за царем Борисом, которого необходимо было доставить в Оберзальцберг для переговоров с фюрером.

На военном аэродроме близ Софии я принял на борт царя и лег на обратный курс. После нашей последней встречи прошло всего два года, а Бориса было не узнать. В салоне сидел тощий согбенный старик, будто раздавленный бременем свалившихся на него проблем. Царь Болгарии метался, словно затравленный зверь, между союзническими обязательствами перед Германией и все нараставшим давлением Англии и Франции. Он страшился, в случае поражения Германии, оказаться на скамье подсудимых, боялся оппозиции среди правящей элиты страны, боялся генералов, боялся ненависти своего народа и своих родственников, грозивших ему дворцовым переворотом. Весь полет до аэропорта Айнринг близ Райхенхалля он просидел в пилотской кабине на месте бортинженера, грустный, молчаливый, одинокий.