Книга Полет в неизвестность, страница 2 – Сергей Трифонов

— Но некоторые ведь говорили правду? Этот ваш, как его, пилот Гитлера? — Абакумову все больше нравился этот подполковник. Не тушуется перед руководством, держится уверенно, честные, умные глаза, мужественное лицо, большой красивый лоб.

— Баур, Ганс Баур, группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции.

— Да, да, Баур. Он и ряд других высокопоставленных чинов все же уверены в гибели Гитлера. И обратите внимание, изворачивается и лжет главным образом мелкая придворная камарилья: адъютанты и лакеи.

— Но они были с Гитлером до конца, они истинные свидетели, — вступил в разговор Вадис, подбрасывая долю сомнения.

Савельев напрягся, взвешивая, следует ли спорить с Вадисом. Но решился:

— Простите, товарищ генерал-лейтенант, не согласен. — Абакумов с усмешкой взглянул на Вадиса. Вот, мол, твои же воспитанники, получай по полной. — Все же главное — экспертные заключения специалистов: патологоанатомов, стоматологов, зуботехников. Дантистам лгать не резон. Они как раз ничего от вранья не выигрывают.

Абакумов хлопнул ладонью по столу, закурил, прошелся по кабинету и вновь сел напротив Савельева.

— Ладно, время покажет, кто прав. Сами понимаете, истина, будь она неладна, многообразна. И к сожалению, зачастую рождается не в процессе исследования объективных данных, непреложных фактов и документально зафиксированных свидетельств, а в итоге искусно закрученной интриги и подается в красивой упаковке. Поживем — увидим, кто прав… Я, собственно, вызвал вас, Савельев, вот по какому вопросу. — Абакумов достал из сейфа тоненькую папку, полистал несколько страниц ее содержимого. — На оккупированной нами территории Германии мы создаем ряд территориальных оперативных групп в целях исследования предприятий, выпускавших боевую технику, боеприпасы, материалы военного предназначения, современные станки и оборудование, поиска научной, опытно-конструкторской и технологической документации оборонного характера и розыска ученых, конструкторов, инженеров, технологов, участвовавших в разработке и производстве боевой техники. Учитывая ваше образование, мы решили назначить вас руководителем опергруппы, сориентированной на авиационную технику. Вы поступаете в распоряжение генерал-майора Барышникова и зачисляетесь в штат центрального аппарата главка. Да, Савельев, вы этого Баура не бросайте, думаю, он нам еще может пригодиться. — Абакумов поднял телефонную трубку. — Владимир Яковлевич, Савельева направляю к вам.

Абакумов вплотную подошел к вытянувшемуся по стойке смирно Савельеву и, положив ладони на его плечи, спросил:

— Просьбы имеются?

— Так точно, товарищ генерал-полковник, две.

— Давайте и коротко.

— Жена у меня там, в Германии, старший лейтенант, военный переводчик, в положении она.

Вадис скорчил мину от досады, показывая Савельеву, что тот олух, что такие вопросы решает он сам, генерал-лейтенант Вадис, что такими глупостями не резон обременять начальника главка. Абакумов сделал в блокноте пометку.

— Решим. Демобилизуем. Поможем с работой. Вторая просьба.

— Можно с собой забрать моего водителя, старшину Кулешова?

Абакумов взглянул на Вадиса. Тот в досаде только рукой махнул.

— Забирайте. Удачи вам, подполковник. С нетерпеньем ждем от вас результатов.

* * *

Генерал-майор Барышников, повстречай его вне стен Лубянки, больше напоминал земского врача, учителя или характерного театрального актера. Савельев мгновенно по привычке записал в памяти: сорокапятилетний мужчина среднего роста, плотный, шатен, большой лоб, прямой нос, выразительные очертания мягких губ и подбородка, облачен в штатское, модный темно-синий костюм из дорогого бостона, белая сорочка, синий галстук в мелкую бордовую горошинку, хорошие ботинки. Красив. Глаза! Глаза умного, тонкого, очень уставшего человека.