Книга Полет в неизвестность, страница 53 – Сергей Трифонов

«Бог с ним, со званием», — думал я. Меня вполне устраивали моя работа и то денежное содержание, которое установил специально для меня рейхсфюрер СС Гиммлер по поручению фюрера. Мой месячный оклад по должности командира особой правительственной эскадрильи составлял полторы тысячи марок. Триста марок мне платили за звание, четыреста — за стаж, пятьсот пятьдесят — так называемые полетные, около пятисот — на питание вне пределов дома и еще почти триста — месячное вещевое и расходное довольствие. Выходило чуть больше 3500 марок, что по тем временам составляло немалую сумму. Многие генералы имели месячное денежное содержание ниже моего. Кроме того, эта сумма не облагалась налогом, равно как и все мое движимое и недвижимое имущество. Я также, в соответствии с распоряжением канцлера, не платил в своем баварском доме за электричество, воду, газ и был освобожден от уплаты всех муниципальных налогов. В совокупности все это давало мне экономию еще примерно на такую же сумму. В итоге получалось, что мое фактическое месячное денежное содержание составляло не менее 7000 марок, столько же, сколько получал Геринг за должность председателя рейхстага. Именно поэтому моя семья, моя мать, младшая сестра могли жить в достатке, не задумываясь, как большинство немцев, о куске хлеба и о завтрашнем дне.

После назначения Мильха вторым человеком в рейхсминистерстве авиации разразился скандал. Оказалось, Мильх скрыл от руководства НСДАП и правительственной канцелярии тот факт, что он наполовину еврей. По отцу, аптекарю из Бреслау. Герингу, считавшему Мильха своим старым боевым другом, это было абсолютно безразлично. Думаю, если бы Герингу сообщили, что Мильх — цыганский барон или вождь племени зулусов, он не повел бы и бровью. Мильх очень был нужен Герингу и фюреру тоже. Они прекрасно понимали роль Мильха в строительстве люфтваффе. Но иметь в своих заместителях нечистокровного арийца было просто нельзя. И Геринг быстро все устроил в своих лучших традициях. К матери Мильха, чистокровной арийке, прибыли чиновники МВД Пруссии и вежливо попросили ее дать письменное подтверждение о небольшой шалости в замужестве, о кратковременном романе с провинциальным аристократом, бароном Германом фон Биром. Любящая мать готова была сделать все для своего сына и написала, что от нее требовалось. Подлинник свидетельства о рождении у Мильха изъяли, а ему вручили новое, где отцом числился барон фон Бир. Те же манипуляции прусские полицейские чиновники произвели и с метрической книгой бургомистрата, выдрав из нее ненужный лист и вклеив новый с соответствующей записью.

Геринг был доволен, Мильх, видимо, тоже. Однако у всех, кто знал об этом, остался какой-то гадкий осадок в душе. И у меня в том числе. Я всегда считал Мильха своим лучшим другом и верил ему безоговорочно. Но что-то надломилось в наших отношениях. Как-то Розенберг мне сказал, что Мильху никогда нельзя доверять, он в любой момент сбежит к евреям в Америку. Гесс, Лей, Франк, многие генералы вермахта перестали поддерживать с Мильхом отношения. Но фюрер и Геринг продолжали ему верить, и, следовательно, обязаны были верить все остальные. Однажды Ганфштенгль, немного перебрав, рассуждал по этому поводу:

— Хорошо вам, приближенным к фюреру. Сегодня из евреев сделают арийцами, завтра, если потребуется, англосаксами, затем обрежут и объявят арабами. Здорово! А как, скажите, Баур, быть сотням тысяч тех, кто томится в концлагерях по милости паранойи Розенберга, Гесса, Гиммлера?