Книга Полет в неизвестность, страница 57 – Сергей Трифонов

В кабинет вошел дежурный офицер:

— Простите, товарищ подполковник, вы просили напомнить, у вас сегодня встреча с немецким инженером.

Савельев поглядел на часы, десять тридцать семь, встреча в полдень. Еще есть время. Он попросил Лобова продолжать.

— Немцы совершили, если так можно сказать, революцию в авиастроении. Они довели до совершенства унификацию стандартных образцов вооружения, оборудования, агрегатов, деталей, материалов. По сути, в разных фирмах производство разных истребителей, бомбардировщиков, разведчиков осуществлялось из одних комплектующих. Вы можете себе представить, насколько это упрощало проектирование, производство, эксплуатацию, снабжение и обучение летно-технического состава авиации?

— И экономило время и финансовые ресурсы?

— Абсолютно верно. Кроме того, все их машины отличались несравнимыми запасами устойчивости, следовательно, и безопасности полета, живучести самолета. И поэтому значительно упрощалась техника пилотирования. Заметьте, все их машины были обеспечены фибровыми протектированными бензобаками, в том числе при расположении топлива в плоскостях, то есть в крыльях. А значит, живучесть самолета еще больше возрастала.

— Это значит, что при попадании снарядов и пуль в бензобаки горючее не загоралось?

— Точно! Во всех их самолетах, даже в силовых элементах конструкции машин, массово использовались литые детали из магниевых сплавов, современные полимеры, клееные и керамические материалы. А что со связью? Вы помните, когда наши истребители стали поголовно обеспечивать радиосвязью, нет? Ну и слава богу. До сих пор не все машины радиофицированы. У немцев уже в тридцать девятом не было ни одного боевого, транспортного, учебного и спортивного самолета, не оборудованного радио. Это было просто запрещено! Все их самолеты обеспечивались высоконадежными аэронавигационными приборами, бомбардировщики уже давно летали с автоматом «автопилот», а с сорок второго года на них стали устанавливать отличные радары. Зачем вы записываете? — с подозрением спросил Лобов.

— Да не беспокойтесь вы. Я делаю пометки для себя, некоторые термины записываю, я ведь профан в авиации. Продолжайте.

— Если кратко, я все сказал. Нет, вот еще что. Поглядите, насколько их машины превосходили наши в удобстве эксплуатации, в наземном техническом обслуживании. — Лобов достал из нагрудного кармана гимнастерки маленькую записную книжку, нашел нужную страницу. — На снятие винта Ju-88 в полевых условиях немцы тратили четыре минуты, винта нашего СБ — час. На демонтаж двигателя у них уходило полтора часа, у нас — четыре с половиной. Установка двигателя отнимала у немцев три часа, а у нас целых десять! Вот и попробуйте найти ответ на ваш вопрос, Александр Васильевич. Нас спасали несколько факторов: аскетическая простота боевых машин, относительная дешевизна их производства и, следовательно, все нараставшее положительное соотношение произведенных и потерянных самолетов.

Этот сухарь, каким казался майор Савельеву, имел горячее сердце, а главное — обширные знания. «Буду про себя держать его в советниках. Толковый мужик».

— Спасибо, товарищ майор, очень вам благодарен. Если позволите, можно к вам обращаться за помощью?

Лобов поднялся, сделал легкий поклон:

— Сочту за честь, товарищ подполковник.