Книга Полет в неизвестность, страница 58 – Сергей Трифонов

На встречу с главным инженером судостроительного завода в Рослау Йоханом Бурхольдом Савельев взял только переводчицу, лейтенанта Величко, белокурую красавицу лет тридцати. Она упросила начальника разрешить ей ехать в штатском, очень, видимо, хотелось покрасоваться перед офицерами и немцами своей безукоризненной фигурой. Появившись перед Савельевым, уже выходившим на улицу, Величко в летнем платье без рукавов и с глубоким декольте, в элегантных босоножках, сделала книксен и спросила томным голосом:

— Ну как я вам, товарищ подполковник?

Савельев бесцеремонно оглядел ее снизу вверх и, улыбнувшись, ответил:

— Лучше не бывает. Поехали.

На ступеньках крыльца Савельев лоб в лоб столкнулся со старшиной Кулешовым, разодетым, словно на парад: в новом мундире со всеми орденами и медалями, в синих офицерских галифе и офицерских же хромовых сапогах. Бросив острый оценивающий взгляд на переводчицу, доложил, вскинув руку к козырьку фуражки:

— Товарищ подполковник, старшина Кулешов прибыл в ваше распоряжение для прохождения службы.

Савельев схватил старшину в охапку, трижды расцеловал.

— Здорово, брат, Кулешов! Рад снова видеть тебя. Честно скажу, скучал. Готов к работе?

— Так точно, товарищ подполковник, готов. Машину принял. Кто такая? — Он скосил глаза на лейтенанта Величко.

— Лейтенант, переводчица.

Все трое направились к стоявшему рядом «виллису», надраенному Кулешовым до блеска по случаю приезда. Тут Савельева окликнул подбегавший зампотылу майор Кубацкий:

— Товарищ подполковник, докладываю: шифрограмму о литерном составе получили, я распорядился начать погрузку фюзеляжей и плоскостей на наши грузовики и под охраной потихоньку двигаться к железнодорожной станции.

— Молодец, Михаил Иванович. Я вам в помощь майора Лобова выделил. Пусть проследит за погрузкой. Он лучше нас знает, как грузить, чтобы не помять изделия. Буду в штабе часа через два.

Пока офицеры говорили, Кулешов тяжелым взглядом окинул переводчицу. Та удобно разместилась на заднем сиденье, закинув ногу на ногу и разметав руги по спинке сиденья. Кулешов подошел к ней сбоку и прошипел:

— Слышь, ты, кукла, сядь нормально. И не вздумай пялить бельмы на подполковника, он женат.

— Да как вы смеете, — встрепенулась переводчица, задыхаясь от возмущения, — как вы смеете так говорить с офицером?!

— Я тебя предупредил, потом не обижайся.

Величко скуксилась, большие красивые глаза блестели, переполненные слезами. Она забилась в угол сиденья и отвернулась в сторону. Савельев, ничего не заметивший, привычно плюхнулся на переднее сиденье, установил автомат ППШ с рожковым диском в гнездо у двери и, похлопав водителя по спине, весело произнес:

— Ну, Кулешов, поехали.

В палате было душно. Июльская жара через настежь открытые окна заползала под нижнюю рубашку, простыню. Подушка взмокла от пота. Лежать стало невмоготу. Баур кое-как уселся в кровати, подложив под левый локоть одеяло с подушкой, и начал новое письмо жене:

«Милая моя Мари, добрый день!

Хотелось бы думать, что у тебя и наших девочек он действительно добрый. Пишу, видимо, уже двадцатое безответное письмо. Мари, вины твоей в том нет, я это знаю. Просто русские не пропускают мои письма к тебе, маме, брату, сестрам. Я не знаю, зачем они так делают. Некоторые мои коллеги по несчастью плена и ранения, тоже генералы, стали получать письма из Германии. Возможно, русские полагают, что я, личный пилот фюрера, как-то связан с каким-то мифическим Гитлером (они считают, что фюрер чудесным образом спасся и находится вне пределов Германии), могу сообщить ему некую секретную информацию. Бред, конечно. Но факт остается фактом, переписки я лишен до сих пор.