Книга Полет в неизвестность, страница 62 – Сергей Трифонов

— Да, нам это известно. Известно и то, что вы направляли контролировать погрузку своего заместителя, штандартенфюрера СС Бетца. Кстати, а где он сейчас?

Баур понимал: майор играет с ним, проверяет на искренность. Им была известна печальная судьба Бетца.

— Вам лучше знать, господин майор. Здесь, в госпитале, до меня дошел слух о гибели Бетца 2 мая.

— И что, Бетц вам не докладывал о характере грузов? Маловероятно, Баур, маловероятно.

— Если мне об этом не сообщали, вы полагаете, кто-то докладывал Бетцу? Да его и к самолетам при погрузке не подпускали.

— Ладно, Баур, переменим тему. Какой дальностью полета обладали «Кондоры» вашей эскадрильи?

— Я понимаю скрытый смысл вашего вопроса. Вы продолжаете считать, что фюрер спасся, улетев самолетом в некую дальнюю страну?

По лицу майора пробежала чуть уловимая волна раздражения, и он, изобразив служебную улыбку одними кончиками рта, поднял холодные глаза, словно приставив ко лбу Баура два ствола взведенных пистолетов:

— Что мы считаем, Баур, вас не касается. Повторяю свой вопрос: какова дальность полета «Кондора»?

— Стандартная — около 3000 километров. Если же выбросить все из салона, принять на борт не более пяти пассажиров и установить в нем дополнительные топливные баки — порядка 7000 километров.

— То есть он вполне может дотянуть без дозаправки, ну, скажем, до Индии?

— Может.

— Или от Мадрида, к примеру, до побережья Аргентины?

— Может, но с дозаправкой на Канарских островах. И то на подходе к побережью баки будут пустыми, машине, возможно, потребуется экстренная посадка.

— Баур, вы лично видели трупы Гитлера и Евы Браун?

— Нет, не видел.

— А с кем-либо из эсэсовцев, якобы сжигавших трупы, говорили?

— Нет, не говорил.

— Почему? Так сильно верили в смерть Гитлера? Или не верили, зная про дешевую инсценировку самоубийства?

Теперь невесело ухмылялся Баур. «Ну как им объяснить очевидное: фюрер погиб, погиб сознательно, приняв единственное для него верное решение?»

— Видите ли, господин майор, фюрер был неординарной, исключительной личностью. Нравится вам или нет, но это факт. Для него крах рейха олицетворял его собственный крах как вождя, как личности. Он не мог никуда бежать, как заяц. Все, что было за гранью созданного им рейха, выглядело для него мелким, жалким, ничтожным. Он уже никому не верил, был глубоко разочарован в немцах. Будущего для него не существовало.

— Красиво, Баур, и патетично. Правда, нечто подобное я уже слышал из уст ваших коллег, Раттенхубера, Монке, Линге, Гюнше.

— Значит, я не один так думаю.

— Нет, Баур, полагаю, все не так. Все очень смахивает на сговор генералов и офицеров СС, наиболее близких Гитлеру. — Майор стал собирать карандаши и бумагу в сумку, разложил перед Бауром страницы протокола допроса, пометив галочками места для подписи. — Собственно говоря, вы сегодня подтвердили версию бегства Гитлера из Берлина.

— Никакой версии я не подтверждал. И ничего подписывать не буду.

— А вы прочитайте внимательно. Там только то, что вы сказали.

Баур быстро пробежал глазами графованные страницы. Все верно. Ничего лишнего. Он подписал каждую страницу.

— Вы трупов не видели, подтвердить смерть Гитлера не можете, информацию о самоубийстве и сожжении трупов черпали от людей, которые тоже ничего не видели. Следовательно, не можете и опровергнуть того, что Гитлер жив, здоров и пьет пиво где-то вдали от поверженного рейха.