Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 3 – Сергей Трифонов

— Молодой человек, меня зовут Надежда, – звонко представилась девушка и протянула ладонь с красивыми длинными пальцами.

Алексей на секунду опешил, но будучи парнем не робкого десятка, взял её руку в свою и, чуть склонив голову, ответил:

— Алексей. Алексей Гордеев.

— Вам нравится Бах?

— А вам? – вопросом на вопрос ответил Алексей.

— Мне больше нравится Вивальди, – сделав смешную гримасу, ответила она. – Его музыка жизнерадостная, светлая, яркая. Как мой характер!

Надя засмеялась и взяла его под руку. Мама Алексея, наблюдавшая картину знакомства сына с девушкой, ухмыльнулась и, проходя мимо, незаметно сунула в его карман пять сложенных трёхрублёвок. Мало ли, придётся девушку мороженым угощать. А, возможно, и шампанским. Алексей придержал мать за руку.

— Мама, познакомься, это Надя.

— Очень приятно, – улыбаясь, произнесла Анастасия Петровна, – вы очень милая девушка. Я, Лёшенька, домой, дел много. Если будешь задерживаться, позвони.

Когда мать ушла, Надя сказала как-то загадочно:

— Интересная у тебя мама. Красивая, стильная, с хорошими манерами. Сколько ей лет?

— Сорок.

— Никогда бы не подумала! Дала бы ей от силы тридцать.

Она засмеялась, прижалась к нему и продолжила:

— Я, честно говоря, подумала, наблюдая за вами в зале, что это твоя девушка. А сколько же тебе лет?

— Восемнадцать.

Она удивилась:

— Не может быть! Ты выглядишь старше. Тебе вполне можно дать двадцать три. Слушай, а поедем в гости к моим друзьям! Они художники, у них весело.

— Как-то неудобно.

— Пустое, поехали.

Надя помахала рукой и остановила такси. Выходившие вместе с ними из консерватории люди с недоумением глядели на юную пару, усаживавшуюся в такси. Большинству в то время это было не по карману.

Пока ехали на Петроградскую сторону, Надя рассказала, что она единственная дочь очень известного в городе ювелира, что учится в Академии художеств, что ей двадцать один год. По пути заехали в гастроном. Надя попросила Алексея остаться в машине, а сама через десять минут вернулась, неся коробку с торчавшими из неё бутылкой армянского коньяка и двумя палками сырокопчёной колбасы, которую и в «Алексеевском» магазине можно было купить с большим трудом, выстояв день в очереди и отдав полсотни рублей. С тоской вспомнив о пятнадцати рублях в своём кармане, Алексей понимал: на оплату такси не хватит. Не спрашивая его, Надя расплатилась.

Их первый вечер они провели весело. В мастерской художника собралась компания художников, скульпторов, музыкантов, поэтов… Все громко говорили, много пили, спорили, танцевали под граммофон, обнимались по углам, целовались… Здесь была какая-то иная, незнакомая Гордееву жизнь. Никто не говорил о политике, войне в Испании, о скудости советского бытия, голодном прозябании народа в провинции, о нараставшей волне арестов… Позже, побывав здесь неоднократно, Алексей понял, постояльцы просто старались забыться, на время оторваться, скрыться от суровых реалий сталинского режима. Все они жили в неуверенности, страхе, а здесь отдыхали душой и телом. Отдыхал и он.

Отец Алексея происходил из семьи инженеров-железнодорожников. Накануне Февральской революции он занимал высокую должность в Министерстве путей сообщения, имея чин действительного статского советника. После октябрьского переворота большевики, ценя его профессионализм и знания, оставили его на службе в наркомате путей сообщения, сохранили за ним большую квартиру и высокое денежное довольствие. В конце семнадцатого года он, сорокапятилетний красавец, женился на своей секретарше, очаровательной девушке из разночинной учительской семьи. Молодая супруга была в два раза моложе. В восемнадцатом году на свет появился Алексей.