Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 124 – Сергей Трифонов

Часа через два немцы всё же нащупали позицию «сорокопятки», снаряды их 20-мм автоматических танковых пушек ложились всё ближе и ближе, но пока прямых попаданий в орудие не было. Тогда немцы сообразили – надо бить по площадям, по холму и вокруг него. С другой стороны шоссе, за насыпью, они установили два миномёта и стали методично обстреливать ржаное поле.

Два осколка достали комбата. Вышла из строя левая рука, кровоточил правый бок. Сержант промыл раны, перевязал командира.

— Идти можете?

Комбат, закусив от боли губу, кивнул.

— Уходите, товарищ старший лейтенант. У меня осталось девять снарядов. Я догоню вас. Идите.

Ерёмин, взяв карабин, скатился с холма в сторону ручья, пошёл, не оглядываясь, через покинутый хутор вдоль шоссе, по перелеску, таясь в низинках. Шёл и считал орудийные выстрелы. Их было ровно девять.

Когда закончились снаряды, Сироткин в бинокль оглядел округу. Весь мост и предмостная часть шоссе были забиты горящими немецкими танками и бронетранспортёрами. Миномётный огонь прекратился, и Николай уже было собрался уходить, но близко раздавшиеся немецкие лающие команды остановили его. Он понял, что окружён. Среди густой ржи замелькали фигуры в касках и мышиного цвета мундирах. Сержант приладил поудобнее карабин и открыл огонь. Он видел: трёх немцев точно уложил. «Странно, – подумал он, – а они-то что не стреляют? Могли бы и гранату швырнуть». Неведомо было ему о приказе немцам – русских брать живыми.

Он перевернулся на спину, взял в обе руки по «лимонке». Высоко в небе медленно кружил огромный коршун. «И не боится ведь ничего, – усмехнулся про себя Николай, – ни взрывов, ни стрельбы. Мощная птица!» Немцы подходили всё ближе. Он выдернул зубами кольцо в одной гранате, потом в другой, закрыл глаза и разжал пальцы рук…

За два с половиной часа немцы потеряли одиннадцать танков, семь бронетранспортёров и пятьдесят семь солдат и офицеров. Каково же было их удивление, когда на огневой позиции они обнаружили одного-единственного погибшего артиллериста.

Командир немецкого танкового полка приказал похоронить русского сержанта, проявившего немыслимое мужество и героизм, со всеми воинскими почестями. Вечером над его могилой немцы произвели салют тремя ружейными залпами…