Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 120 – Сергей Трифонов

Отец, Владимир Кузьмич, работавший машинистом паровоза, после рейса приходил домой уставший, с пятнами копоти на лице, черными от сажи и мазута руками. Он долго мылся, а потом раскрывал свой потёртый фанерный чемоданчик и всем пятерым своим детям вручал гостинцы. Старших дочерей Киру и Таисию, как правило, одаривал книгами или чем-то из одежды и обуви. Младшим – брату Веньке и сестрёнке Нинке – доставались сладости и игрушки, а ему, Николаю, второму по старшинству после Киры, отец всегда привозил что-то из новых инструментов, зная и уважая тягу сына к слесарному и токарному делу. Всегда уставший, с морщинистым лицом и густыми прокуренными усами, отец казался Николаю старым, хотя в сороковом ему всего-то исполнилось пятьдесят лет.

Мать, сорокалетняя женщина, чудным образом в тяжёлой работе по домашнему хозяйству не растерявшая былой красоты, вместе со старшими дочерьми с раннего утра крутилась у печи, в птичьем дворе, свинарнике, на огороде. В доме и на дворе всегда было чисто, а на столе сытно. Мать очень любила Колю, долгожданного мальчика после двух дочерей, секретничала с ним, а когда он принёс свою первую зарплату и всю до копейки отдал матери, разревелась.

Окончив без троек в тридцать девятом году школу, Николай раздумывал, куда пойти дальше: в Орловское бронетанковое училище или в железнодорожный техникум. Но неожиданно для всех устроился учеником токаря на завод «Текмаш», выпускавший станки и запчасти для текстильной промышленности. И не прогадал. Неплохой заработок стал существенным подспорьем семье. Толкового парня заметили в бригаде, приняли в комсомол, дали рекомендацию для поступления на рабфак Московского станкостроительного института. Но он решил отслужить срочную службу и, не дожидаясь повестки, сам отправился в военкомат. Весной сорокового его призвали и после учёбы в артиллерийской школе младших командиров отправили служить наводчиком противотанкового орудия в 55-й стрелковый полк, дислоцировавшийся в Полоцке. Там его и застала война.

Коля ни о чём не жалел. До начала войны ему всё нравилось в его жизни. Одно не удовлетворяло – не было у него девушки. У всех его друзей и приятелей были, а у него нет. Вернее, та, которая ему очень нравилась, была и жила-то совсем рядом. Она вместе с сестрой Кирой работала формовщицей на хлебозаводе и была на два года старше Николая. Вот эти два года и были, по его мнению, непреодолимым препятствием. Ему казалось, Светлана (так звали девушку) считала его ещё мальчиком, в её взглядах он улавливал насмешливую лукавинку, некое превосходство. Он побаивался её и всегда старался скрыться, когда Светлана приходила в их дом. Но всё было совсем не так. Светлане Коля нравился. Она не скрывала это от подруги Киры, и очень расстроилась, когда он уходил в армию и не попрощался с ней.

Сиротин лежал с открытыми глазами и думал, что он всё правильно сделал, вызвавшись добровольцем к орудию. Если не он, то кто остановит фашистов на мосту? Мог ли он позволить немцам беспрепятственно шагать на Москву, на их родной Орёл? Нет, не мог. И комбат не мог. И тысячи таких, как они с комбатом, остановят фашистов, а потом попрут их назад…

Свернувшись калачиком, сержант уснул, а во сне шевелил губами, будто разговаривал с кем-то. Ерёмин улыбнулся, поправил сползшую шинель, укрыл ноги сержанта, присев на станину, закурил.