Книга Кровь и золото погон, страница 172 – Сергей Трифонов

Павловский злобно выматерился. «Уже десятый час, вроде бы всё сделано, но потеряно двое отличных офицеров. Пора сворачиваться, — рассуждал он про себя, — только этого гада возьмём — и finita la commedia». Он подозвал урядника Хруща.

— Ты вот что, Матвей, возьми трёх уголовников, быстро перемахни через забор и проберись в эту чёртову милицию. Я прикрою вас. Постарайся взять этого краснопузого живьём.

Пока Бурнашов вгонял патроны в пустой магазин карабина и на минуту отвлёкся, бандиты перемахнули через забор, пробрались в здание. Пули часто защёлкали в оконную раму, отламывая от неё острые куски, кроша оконное стекло, раня осколками и щепой лицо Ивана. Стрелять из окна стало невозможно. Он стал спускаться с чердака и увидел двух бандитов, бежавших по коридору. Хруща, затаившегося у входной двери, он не заметил. Милиционер вышел в коридор, присел и с колена выстрелил в спину бандиту. Другой обернулся и был немедленно сражён. И тут разом всё померкло. От удара прикладом по голове Иван потерял сознание. Хрущ за ноги выволок милиционера во двор и во всё горло заорал:

— Кончайте палить! Принимайте краснопузого!

Отряд Павловского семь часов разорял уездный городок. Разгромил уездные исполком Советов, уездные комитеты РКП(б) и комсомола, военный комиссариат, отдел милиции, штаб частей особого назначения, исправительный дом (тюрьму), разграбил ряд кооперативных лавок, несколько частных квартир и домов, принадлежавших состоятельным евреям.

В финансовом отделе уездного исполкома Советов налётчики похитили около двух миллионов рублей ассигнациями и мешок серебряных монет; в исправдоме — пуд соли, овёс, рожь, печёный хлеб и лошадь с повозкой; в уездном земельном управлении — четыре охотничьих ружья, барометр, телефонный аппарат; в казарме при военкомате — 7 винтовок, патроны, настенные часы, гимнастёрки, шаровары, сапоги. В детском доме, не думая хотя бы о божьей каре, прихватили 194 аршина мануфактуры, наволочки и простыни.

Но особенно тщательно люди Павловского изымали из разгромленных советских, партийных и военных организаций секретные документы, шифры, чистые бланки документов (в том числе партийных и комсомольских билетов, милицейских и чоновских удостоверений), печати, штампы.

Надо сказать, в грабежах им с энтузиазмом помогали некоторые местные жители и выпущенные из-под стражи арестованные. Особенно активно мародёрничали Матвей Кузякин со своим племянником Сенькой Рыжим. Брали они в основном самогонку и закуску. Но не брезговали и тряпьём.

В одиннадцать утра Павловский собрал на площади напуганных горожан вместе с приехавшими из деревень торговать продуктами крестьянами и в зажигательной речи призвал их бороться с большевиками и Советами, не платить налоги, скрываться от призыва в Красную армию.

— Граждане! — вещал Павловский. — Верьте, скоро придёт конец вашим страданиям и мучениям! Большевики, утопившие в крови восстание моряков в Кронштадте, крестьянские бунты в Тамбовской губернии, Поволжье, Сибири и на Дону, разбудили русский народ! Сломаем хребет жидо-большевистской гидре!

Часть награбленного Сергей Эдуардович приказал тут же раздать вдовам, бедным старикам и сиротам. Люди стеснялись, прятали глаза, но брали и молча расходились по домам. Матвей Кузякин тоже пытался прикинуться бедным и сирым, но урядник Фёдор Мокров, заметивший за спиной мародёра мешок с торчавшими из него голенищами армейских кирзовых сапог, огрел с оттяжкой Матвея сыромятной плетью.