Книга Предателей не прощают, страница 97 – Сергей Трифонов

После совещания озлобленный начальник Устименко только и сказал:

— Карновский должен передать нам документы. У вас три дня. Иначе мы больше никогда не увидимся.

И улетел в Киев. Ну как им, этим киевским и лондонским начальникам, объяснить – к Карновскому нужен деликатный подход, он непростой предатель, он из российской административной элиты, со своими взглядами, принципами, со своей придурью. «Борю можно понять, он боится преследования ФСБ. Боится того, что британцы могут его кинуть. Но документы нужно отдать. Про Шеликова придётся ему всё рассказать. Сегодня же потребую передать мне оправу, иначе развод. Я больше так не могу».

Старший лейтенант Коваль, сменивший на дежурстве капитана Березнюка, сидел в ресторане неподалёку от четы Колар, то и дело бросая взгляды в сторону Елены. Красивая баба, думал Коваль, стильная, шармовая… С такой бы провести недели две здесь, в Лимассоле, погреться на пляже, поплескаться в море, покуралесить в постели… Увы, такие бабы любят большие деньги. А у него, Коваля, в бумажнике шелестят три бумажки по пятьдесят евро, выданные в кассе ГУР, не разгуляешься… Вот он и дует второй час подряд дешёвый «американо». Скоро мочевой пузырь лопнет. В нетерпенье, елозя на стуле, он подал знак Устименко, что удалится ненадолго и, получив одобрительный кивок, стремглав побежал по лестнице вниз в туалет.

Зайдя в кабинку и с большим удовлетворением сделав своё дело, он услышал, как сзади него отворилась дверь, между лопаток в позвоночник больно упёрлось что-то металлически твёрдое, чья-то рука виртуозно срезала с ремня борсетку, где хранился пятнадцатизарядный «Глок 19», а на голову был накинут целлофановый пакет.

Коваль собрался, упёрся руками в стену за унитазом и резко выбросил ногу назад, но там оказалась пустота. Он поскользнулся и упал грудью на унитаз. Его немедленно скрутили, на запястьях щёлкнули наручники. Когда сняли с головы пакет, он увидел перед собой четверых крепких парней в белых халатах и медицинских шапочках, пятый, держа в руках пистолет с глушителем, стоял у запертой изнутри двери. Его поставили на колени и скотчем связали ноги, рот тоже скотчем заклеили. Один из «санитаров» сказал по-русски:

— Не рыпайся, Коваль. Благодари Бога, что живым остался, пока.

«Санитары» открыли окно, через него из вплотную подошедшей к зданию машины «скорой помощи» подали носилки. Коваля уложили на носилки, накрепко привязали к ним скотчем и, накрыв белой простынёй, через окно отправили в машину. «Скорая помощь» с включённой сиреной помчалась по хайвэю на восточную окраину Лимассола, а Коваль от обиды и отчаяния дёргался плечами и обливался слезами.

В девять пятнадцать утра Спиро доложили: камеры внутреннего наблюдения в центральном офисе «Bank of Cyprus» засекли Карновского, вкладывающего какой-то пакет в банковскую ячейку (герметический металлический ящичек). Банковский клерк дал подписать Карновскому документы и унёс ячейку для помещения её в депозитарий, после чего Карновский покинул банк.

Спиро немедленно приехал в банк и вместе с начальником службы безопасности в его кабинете стал в замедленном темпе прокручивать запись, увеличивая масштаб кадров. При максимальной разрешимости с трудом, но все же прочитали номер ячейки – L/1088.