Книга Полет Пустельги, страница 122 – Сергей Трифонов

Мария покраснела и смущенно ответила:

— Да. Это моя машина.

— Фрау Легер, вчера около трех часов по полудню вы проезжали по Остервальдштрассе?

— Да, проезжала.

— А куда вы направлялись, смею я спросить? — вахмистр строго посмотрел на Марию. Его левая густая седая бровь вопросительно поползла кверху.

— Не куда, а откуда, — с озорным вызовом ответила Мария, высоко вздернув свою красивую головку. — Я возвращалась домой из Кляйнгартена, где по субботам играю в теннис.

Вахмистр крякнул, что-то прочитал, держа на вытянутой руке бумагу. Отложил ее в сторону, извлек из нагрудного кармана мундира очечник, нацепил на нос старые роговые очки.

— Вы были в машине одна?

— Да, одна.

— С какой скоростью вы двигались?

— Да откуда я могу помнить, с какой? — Мария сделала удивленные глаза.

— Вы не помните, что произошло в тот момент, когда вы проезжали перекресток с Моммсенштрассе?

— Абсолютно ничего.

— Вы ничего не почувствовали, не слышали каких-либо посторонних звуков?

— Да в чем, черт побери, дело? Что вы от меня хотите? — Мария рассердилась не на шутку. Макс нежно ее обнял и поцеловал в лоб.

Мама, милая, умная и красивая мама, подсела поближе к вахмистру, предварительно побрызгав на себя духами. Ее не по возрасту молодые с лукавинкой глаза излучали целый букет чувств. В них читались уважение к представителю власти, глубокая заинтересованность в проблеме, готовность помочь господину вахмистру в исполнении его долга. Они же искрили кокетством и легкомыслием. Мама как будто нечаянно уронила на колени полицейского вечернюю газету, раскрытую на странице с репортажем о визите Тосканини.

— Ой, простите, — протянула она руку за газетой и томным голосом проворковала, — здесь про моего сына с невесткой.

Вахмистр отложил свои бумаги, взял газету, стал внимательно читать. Затем быстро поднялся, одернул мундир и удивленно спросил:

— Так вы мать летного капитана и героя войны господина Баура?

— Да, — мама продолжала играть своими лукавыми глазами и скромно сложила руки на коленях, — а это, — указала она в мою сторону, — мой сын, господин летный капитан Баур. Рядом с ним его супруга Доррит.

Вахмистр, смущенный то ли кокетливым поведением мамы, то ли из-за уважения к нам с Доррит, о которых с добротой в городской газете отзывался сам маэстро Тосканини, то ли из-за всего сразу низко поклонился, а затем отдал честь.

Я спросил его о причине визита, мама же предложила уважаемому господину вахмистру выпить кружечку прохладного пива с порцией жареных белых сосисок. Полицейский от сосисок вежливо отказался. За пиво поблагодарил. С достоинством отпив из большого стеклянного бокала живительной влаги и вытерев платком усы, он, как будто бы позабыв о Марии, обратился с почтением ко мне:

— Дело в том, господин летный капитан, что ваша сестра, похоже, задавила домашнюю курицу старой баронессы фон Затс. Курица эта, равно как и баронесса, конечно, весьма странные особы. Они доставляют полиции много хлопот, так как имеют пристрастие гулять в неположенных для прогулок местах. В том числе по проезжей части городских улиц. Но баронесса фон Затс подала жалобу на имя начальника полицейского управления Мюнхена с требованием найти и наказать преступника, совершившего убийство этой злосчастной курицы, проживавшей в ее квартире на правах кошки или собаки. Она сумела разглядеть номер автомобиля, якобы совершившего наезд на птицу. Господин районный инспектор полиции поручил мне разобраться в этом деле.